— Ты даже не представляешь, как долго я мечтал о тебе, — прошептал он, его голос был низким и хриплым, проникающим прямо в душу.
Я открыла глаза и встретила его взгляд. В этих голубых глазах было всё — желание, забота, нежность. Не сказав ни слова, мы поменяли позицию, теперь Егор был снизу. Я притянула его ближе, не желая терять ни мгновения.
Егор откинул голову назад, закрывая глаза, когда я скользнула вниз, замирая на мгновение перед тем, как прикоснуться до него губами. Его дыхание стало прерывистым, а пальцы сжались в кулаки.
— Ви... — Голос Егора был хриплым, почти умоляющим.
Я медленно провела ладонями вдоль его тела, наслаждаясь каждым моментом. Его реакция заставляла меня улыбаться — смесь силы и уязвимости, которой он никогда не показывал никому, кроме меня.
Каждое мое движение было продуманным, словно мы находились в каком-то ритме, который понимали только мы двое. Егор взглянул на меня сверху вниз, его глаза светились теплом и желанием.
— Ты сведёшь меня с ума, — прошептал он, обхватывая мои плечи, словно пытался удержать себя от того, чтобы не потерять контроль полностью.
Каждый его вздох отдавался во мне эхом, заставляя ускоряться, делая движения ещё увереннее, глубже. Его руки скользнули в мои волосы, пальцы мягко, но властно сжались, словно он не мог позволить мне уйти даже на мгновение.
Он вдруг приподнялся, прижав меня к себе и вновь захватив мои губы в поцелуе, жарком и жадном.
Мы лежали на заднем сиденье его машины, обнявшись, словно боялись выпустить друг друга из объятий.
— Ну, теперь точно выставка того стоила, — хрипло усмехнулся он, глядя на меня своими бездонными глазами.
Я тихо засмеялась, проводя пальцем по его ключице.
— Интересно, если бы та бабуля узнала, чем закончился наш вечер...
— Она бы гордилась, — капитан улыбнулся, легко касаясь губами моего лба. — Сказала бы, что это вдохновение.
Мы оба рассмеялись, а потом на мгновение погрузились в молчание. В салоне было тепло, уютно, как будто в этом маленьком пространстве существовал только наш мир.
— Ви, — он внезапно стал серьёзным, погладив мою щёку. — Я люблю тебя. Я действительно люблю.
Я замерла, смотря на него в полумраке. Внутри меня вспыхнул целый ураган эмоций — удивление, волнение, страх.
Снег за окном мягко ложился на тротуары, свет фар выхватывал его из темноты, превращая хлопья в маленькие искры. В машине было тепло, но мне казалось, что я замерзаю изнутри.
Мирон.
Его лицо всплыло перед глазами, будто снежинка, упавшая на стекло.
И правда была в том, что я не могу перестать думать о нем. Думать о его теле, о его глазах.
О нём.
Я закрыла глаза, стиснув зубы.
«Ви, нет. Это невозможно» — говорил голос внутри меня.
Но этот голос — голос моего сердца, или, может, моей вины — шептал то, от чего я не могла сбежать.
«Ты любишь их обоих».
И пока Егор спокойно надевал брюки, думая, что этот вечер сблизил нас, я чувствовала, что между нами лежит пропасть.
Пропасть, которую я сама создала.
Глава 31
Мирон
Я сидел в своей квартире, облокотившись на подлокотник дивана, и пялился на телевизор. По правде говоря, я ничего толком и не видел. Экран мелькал кадрами какого-то спортивного шоу, но ни одной фразы я не мог разобрать. Все мои мысли крутились вокруг одного — провальной игры.
Команда облажалась. Точнее, облажался я. Я как тренер должен был удержать их в узде, направить, вытащить, но всё пошло наперекосяк. Мы теряли шайбу там, где даже юниоры не допускают ошибок, игроки паниковали, будто впервые вышли на лёд в профессиональной лиге. Но больше всего я злился на себя.
Этот момент, когда шайба влетела в наши ворота. Не могу забыть этот звук. Гул трибун, разочарованные лица болельщиков.
Я сцепил пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.
— Чёрт, — выдохнул я, вставая с дивана и начиная нервно ходить по комнате.
Слишком быстро всё произошло. Словно ты мчишься на полном ходу, а потом — бах! — лед под тобой трескается, и ты проваливаешься. Три периода превратились в один сплошной провал.
Я остановился у окна, смотрел на здания, покрытые лёгким слоем снега, как они блестели на солнце. Казалось, весь мир спокоен, только я чувствую себя, словно меня переехал грузовик.
Я вспомнил лицо нашего вратаря. Его взгляд, полный беспомощности, когда третья шайба влетела в ворота. Руки опущены, он даже не пытался прикрыть себя, будто сдался. Мы все сдались.
Я не пытался подбодрить парней. Просто молча сидел, сжимая кулаки, пока в голове снова и снова проигрывался этот чёртов момент, когда мы пропустили решающую атаку.