Я захлопнул дверь и только повернулся к ней, собираясь повторить вопрос, но не успел.
Ви шагнула ко мне быстрее, чем я успел среагировать, и в следующую секунду её губы уже были на моих.
Я замер, не успев даже осознать, что происходит.
Её руки скользнули вверх, обвивая мою шею, пальцы зарылись в волосы, притягивая ближе. Поцелуй был жадным, горячим, почти отчаянным — как будто она боялась, что я исчезну, если не сделает это прямо сейчас.
Я судорожно вдохнул, пытаясь включить мозг, но Ви поцеловала меня ещё раз — глубже, сильнее, требовательнее. Я чувствовал ее язык, горячий и настойчивый, скользящий по моему, вызывая волну мурашек по всему телу.
Мои пальцы сжались на её талии, а другая рука рефлекторно скользнула вверх, запуталась в её волосах. Она прижалась ближе, и я почувствовал, как её дыхание сбивается, становится прерывистым.
Чёрт.
Я попытался мыслить рационально, сказать себе, что всё слишком быстро, но, когда Ви чуть приподнялась на носочках, ловя губами мою нижнюю, всё внутри меня вспыхнуло.
Я схватил её крепче, заставляя прогнуться в пояснице, и толкнул обратно к двери, чувствуя, как её ногти цепляются за мою спину сквозь ткань футболки.
Я хотел её.
Хотел так же сильно, как в ту ночь. Или даже сильнее.
И, судя по тому, как она выгибалась ко мне навстречу, Ви чувствовала то же самое.
Что мы делаем? Нужно срочно остановиться!
— Ви, — выдавил я, глядя ей в глаза. — Что, чёрт возьми, происходит?
Она посмотрела на меня с такой решимостью, что я даже не сразу узнал её.
— Мы с Егором расстались, — сказала она тихо.
Я моргнул.
— Что?
— Мы решили остаться друзьями. Я всё ему объяснила.
Она говорила спокойно, но я видел, как часто поднимается и опускается её грудь, как дрожат пальцы, всё ещё сжимающие мой воротник.
Я молчал.
Я не был уверен, что правильно понял.
Но прежде чем я успел что-то сказать, она продолжила, сжимая ткань моей футболки.
— Мирон, я пришла к тебе. Потому что больше не хочу убегать.
Я смотрел на неё, пытаясь осознать услышанное.
А потом просто не выдержал.
Я вновь притянул её к себе и поцеловал — глубоко, жадно, как человек, который слишком долго сдерживался.
Её руки скользнули мне в волосы, а я сжал её талию, вжимая в себя, чувствуя, как она дрожит под моими пальцами. Это было слишком реально и одновременно казалось сном, в который я боялся поверить.
Я слышал её дыхание, сбитое, горячее. Чувствовал, как она сжимает ткань моей футболки, будто боясь, что я отстранюсь.
Я действительно отстранился.
Осторожно, с трудом, медленно.
Прижался лбом к её лбу, пытаясь прийти в себя.
— Ви, если ты сейчас шутишь, то я буду ненавидеть тебя до конца своих дней!
Она открыла глаза, в которых отражался мягкий свет кухни и улыбнулась.
Я смотрел на неё, и с каждой секундой чувствовал, как внутри меня что-то плавится, как ледяной комок напряжения в груди постепенно тает от её слов.
Ви глубоко вдохнула, словно набираясь смелости, и продолжила:
— Я пыталась убедить себя, что всё, что было между нами — это неважно. Что это пройдёт. Что время сотрёт эти чувства, а расстояние поможет справиться… Но всё это была ложь. Я могла отворачиваться, могла прятаться за страхами, могла убегать, но от одного не смогла уйти.
Она прижала ладонь к моей груди, прямо туда, где бешено билось сердце.
— От тебя.
Я сглотнул, чувствуя, как её тепло прожигает меня насквозь.
— Я пыталась быть честной с собой, пыталась рассуждать логически, но никакая логика не может вытравить из головы твой голос. Твои глаза. Твои руки.
Она выдохнула, едва слышно, покачала головой.
— Я просто не могу. — Её пальцы сжались в мою футболку. — Все мои мысли — это ты, Мирон, — повторила она.
Я чувствовал, как внутри меня что-то рушится, обнажая сырое, пульсирующее чувство, которому не нужны были слова.
Я больше не раздумывал.
Я прижал её ближе, вновь целуя и чувствуя, как она дрожит от напряжения — или это я дрожу, уже неважно. Её пальцы скользили по моей коже, оставляя за собой холодные дорожки, но внутри всё пылало. Ви нетерпеливо дёрнула подол моей футболки вверх, словно надеясь одним движением избавиться от неё, и я уже собирался помочь ей в этом… но внезапно осознал, что в квартире витает слабый запах подгорающего.
— Чёрт, у меня же овощи на плите, — пробормотал я, нехотя отстраняясь.
Ви замерла, явно не сразу осознав смысл моих слов.
— Да какие к чёрту овощи? — простонала она, цепляясь за меня с таким отчаянием, будто я пытался выскользнуть в открытое окно.
— Ты не поймёшь, но это важно, — я посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, наблюдая, как она раздражённо прикусывает губу.