Пытаясь подняться, я увидела, как ко мне стремительно подъезжает мужская фигура.
— Эй, ты в порядке? — спросил он, приближаясь ко мне.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но… ничего. Абсолютно. Словно мой мозг решил объявить внеплановые выходные.
— Эй? — в его голосе появилось больше беспокойства, и он протянул мне руку.
Я просто сидела на льду, как перепуганный пингвин, вцепившись в своё колено и тупо глядя на него. В голове звучала сирена позора, а в груди паника стучала барабанную дробь.
Это же… он.
Мирон Романович.
Тот самый.
Тот, кого я меньше всего ожидала увидеть здесь. Тот, о ком старалась не думать (и определённо не представляла его рельефные мышцы в душе, НЕТ).
Боже, если он меня запомнил, то мне остаётся только растечься по этому льду от стыда. Может, прямо сейчас провалиться под него? Хотя нет, это каток, лёд тут толстый. Придётся страдать.
— Всё в порядке? — Голос Мирона звучал ровно, но в нём явно проскользнула нотка заинтересованности.
Он наклонился чуть ниже, его внимательный взгляд скользнул к моему колену, оценивая, насколько сильный был удар.
— Да, просто… — я наконец нашла голос, хоть он и дрожал, предательски выдавая моё смущение. — Просто не ожидала вас здесь увидеть.
Я подняла на него глаза и тут же пожалела об этом. Он был слишком близко. Достаточно, чтобы я заметила, как под светом катка блестят пряди его тёмных волос. Достаточно, чтобы почувствовать тонкий аромат его парфюма — свежий, но с едва уловимой терпкостью, пробирающейся под кожу.
— Почему? — в его голосе мелькнуло лёгкое удивление. — Думаешь, я решил воспользоваться душем просто так?
Запомнил.
Я чуть приоткрыла рот, но не нашла, что сказать. Мирон Романович усмехнулся, и мне показалось, что в этот момент его взгляд стал немного мягче. Как будто ему даже нравилось видеть мою растерянность.
— Я тоже не ожидал встретить кого-то на катке в такое время, — сказал он, отправляя мне остроту, но с добротой. — Но падение — это нормально, особенно когда учишься.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжалось от неловкости.
— Ты часто так эффектно появляешься? — продолжил Мирон, скрестив руки на груди.
Я закатила глаза, стараясь скрыть своё смущение за раздражением.
— Простите, что не сделала сальто перед падением, в следующий раз учту, — буркнула я, потирая ушибленное колено.
Мирон хмыкнул и протянул мне руку.
— Давай, вставай, каскадёрша.
Я поколебалась. Принять помощь означало коснуться его, почувствовать его крепкую руку, ощутить эту уверенность, которая буквально исходила от него.
— Если тебе так нравится сидеть на льду, могу принести тебе плед, — не удержался он от очередного подкола. — Ой, спасибо за заботу, но, пожалуй, я всё же попробую выбраться отсюда, — фыркнула я, всё-таки взяв его руку.
Его пальцы сомкнулись на моей ладони — тёплые, сильные. Одним уверенным движением он поднял меня на ноги, но… стоило мне попытаться устоять, как ноги вновь поехали в разные стороны.
— О, чёрт! — я судорожно вцепилась в его плечи, чтобы не рухнуть обратно.
Мирон удержал меня, прижимая чуть ближе к себе, и я вдруг поняла, что он чертовски близко.
— Тебе следует быть осторожнее. Ты здесь одна?
— Я жду своего друга. — Пробормотала я, хотя внутри меня крутились мысли о том, как я выгляжу в этой неловкой ситуации.
В этот момент мой телефон завибрировал, и я, взглянув на экран, увидела сообщение от Егора.
Егор: Прости, Ви. Срочные дела, сможешь сегодня в 19:00?
— Видимо уже не ждешь. — заметил тренер, и его тон стал более серьезным.
— Да, похоже, что так, — наконец выдала я, глядя в его глаза.
Мирон Романович смотрел на меня своими темными глазами, словно не решаясь что-то сказать. В воздухе повисла пауза, и я почувствовала, как изнутри меня нарастает волнение.
— Вы о чем-то хотите спросить? — я старалась выглядеть максимально уверенно, хотя внутри я была смущена, как маленькая девочка.
— Достаточно наблюдательно. — Наконец произнес он, и его голос звучал серьезно. — Ты приехала сюда, чтобы научиться кататься на коньках, ведь так?
— Достаточно наблюдательно. — Ответила я тем же.
— И ты, правда, думаешь, что в этом деле тебе кто-то поможет?
— В каком смысле? — Теперь я почувствовала себя немного уязвимой.
Мирон Романович улыбнулся.
— Знаешь, как маленьких детей учат кататься на коньках?
Я слегка нахмурила лоб, пытаясь подумать.
— Ну… обычно их поддерживают, показывают, как держать баланс, — произнесла я, чувствуя, что упрощаю ситуацию.
— Неверно, — внезапно тренер со всей силы оттолкнул меня в другую сторону, и я заскользила на льду, не ожидая такого резкого движения.