В тот же миг мне показалось, что время замедлилось. Лед оказался холодным и гладким под моими коньками, и я почувствовала, как воздух пронзает лёгкие. Я инстинктивно попыталась удержать равновесие, расправив руки в стороны, но в этом неопределенном состоянии паники мне не удавалось сохранить устойчивое положение.
Приближаясь к краю льда, я заметила, как Мирон Романович стремительно сдвинулся ко мне, готовый поймать мне, если я упаду.
— Расслабься! — крикнул он, и в его голосе звучало что-то, заставляющее меня успокоиться.
— Я не могу! А если я упаду! — вырвалось у меня в испуге.
— Упадешь — встанешь! —ответил тренер.
Я уверенно скользила по льду, когда вдруг неожиданно потеряла равновесие. Время замедлилось, и я ощутила, как все вокруг начинает вращаться.
— Падаю! — закричала я, и, не в силах удержать равновесие, упала, откинув руки назад.
С треском и глухим ударом я приземлилась на лед как бабочка, приземлившаяся на ледяную гладь.
Мирон Романович на секунду замер, а затем его лицо словно раскрылось на «солнышке».
— Это было завораживающе, — Мирон Романович хохотал, как будто я только что показала ему самый смешной номер в комедийном шоу.
— О да, я чуть не сломала копчик, замечательно! — разозлилась я, потирая заднюю часть своего тела, как будто это могло уменьшить боль от падения.
— Помни, без падений, ты никогда не научишься. — ответил тренер, все еще смеясь, но добавив серьезный тон.
— Зачем вы вообще меня толкнули? — воскликнула я, выпятив губы в тактический протест.
— Это был всего лишь маленький толчок в сторону истинного мастерства!
— Да? И когда же на этом катке станет удобно быть полным неудачником? — фыркнула я, поднимаясь и обдув лед своим дыханием, надеясь, что смеху не суждено остановиться.
— Как только ты научишься нормально падать, — ответил Мирон Романович, расправив руки, — вставай!
— Не помогайте мне, я сама поднимусь. — проворчала я, решительно отталкивая его руку. — И вообще, это очень плохой план, не стоит больше пытаться.
— Тебе нужно перевязать коньки, они слишком расслаблены, пойдем, — В одно мгновение, я оказываюсь в руках тренера.
— Эй, отпустите меня! Вы не имеете никакого права… — попыталась я протестовать, ощутив легкую панику.
— Даже после того, как ты увидела меня голым? Имею.
Я посмотрела на него, не веря своим ушам.
— Вы это всю жизнь мне припоминать будете?
— Вся жизнь — это очень долго. Садись, — я почувствовала, как мой протест улетучивается, когда тренер опустил меня на лавочку и начал развязывать мои коньки.
— Вам что, действительно нравится доводить до абсурда каждую ситуацию? — воскликнула я, наблюдая за его уверенными движениями.
Мирон Романович не ответил на мой вопрос, он лишь продолжил перевязывать мои шнурки.
— Ауч, это было больно. — Произнесла я, покусывая губу от неожиданного нажима.
— Любой спорт приносит боль, терпи. — с легким укором сказал мужчина, не поднимая глаз.
— Это еще не причина, чтобы причинять своей ученице страдания! — обидчиво возразила я, недоуменно глядя на него.
— Если хочешь стать мастером, нужно обойтись без лишних жалоб, — произнес он серьезным тоном, закончив со шнурками, и встал передо мной с гордым видом.
— Вот именно! Стану ли я мастером, если каждая боль будет меня останавливать? — хмыкнула я, ловя уверенность его взгляда.
— Именно! — подхватил он, замахнувшись, словно это было военное сражение. — Но только если ты сможешь встать после каждой «поражения».
— И что же, по вашему, будет следующим шагом после «поражения»? — недоуменно спросила я, вставая с лавочки.
— Вопрос в том, как ты воспринимаешь неудачи, — произнес он, равняется ко мне. — Юмор — лучший способ справиться с ними.
— Знаете, я уже думаю, что зря связалась с вами! Я пришла хорошо провести время с другом, но наткнулась на вас!
— Просто хорошо провести время?
— Да!
— Нет. Ты хотела произвести впечатление на парня. На одного из моих парней.
Правда признаться, я открыла рот от удивления.
— В смысле? — переспросила я, пытаясь осознать, насколько он прав.
— В смысле, ты пришла не просто покататься. Твои старательные попытки выглядят как тщательно продуманное выступление, — пояснил Мирон Романович, его глаза заблестели от любопытства. — Ты должна была здесь встретиться с парнем, чтобы он научил тебя кататься. Ты хочешь, чтобы он влюбился в тебя.
— Это же просто каток! — попыталась я сопротивляться, но его уверенность сбивала с толку.
— Хорошо. Пусть будет так. — Мирон Романович поднялся с колен и подал мне руку, — Пойдем, научу тебя самому простому.