— Так, вы как хотите, а мы с Кириллом уехали домой! Ко мне!
— Пока, Мари! Пока, Кирилл! Увидимся завтра!
Наконец друзья ушли и мы остались с Егором только вдвоем.
Его губы изогнулись в широкой улыбке, и он шагнул ближе, уменьшая дистанцию между нами до минимума. Внезапно он дотронулся до моего подбородка, поднимая моё лицо чуть выше. Его глаза сверкали искорками заигрывания и вызова.
— Я так хочу тебя поцеловать, — произнес он, и прежде чем я успела ответить, его губы налетели на мои с неожиданной страстью. Это был не нежный поцелуй, а яркий и настойчивый. Его губы охватили мои, будто он пытался заполучить нечто большее, чем просто момент.
— Егор, — резко произнесла я, делая шаг назад и встречаясь с его ошарашенным взглядом.
— Что? Что-то не так? — Он нахмурился, его губы дрогнули, будто он не был уверен, чего ожидать.
Я чуть прищурилась, подняв бровь и скрестив руки на груди, пытаясь скрыть улыбку, которая так и норовила появиться на губах. — Я очень устала.
— Слегка наклонив голову, я внимательно посмотрела на него, наслаждаясь его слегка растерянным видом. — Так что… увидимся завтра! Пока, капитан.
Отправив ему воздушный поцелуй, я развернулась и уверенным шагом направилась домой.
— Пока, принцесса! — громко бросил он мне вслед, и в его голосе сквозила лёгкая насмешка.
Я невольно замедлила шаг. В груди расплылось приятное тепло, а уголки губ предательски дрогнули в улыбке.
— Принцесса… — повторила я себе под нос и, покачав головой, всё же не удержалась от тихого смеха. Этот вечер точно запомнится.
Глава 11
Егор
— Ну что за отстой, — Ромка раздражённо осматривал свои коньки со всех сторон, крутя их в руках. — Сколько раз бы не точил, все всегда одно и то же.
— Конечно. Если ты будешь их бросать куда попало, они не то что тупиться будут, они вообще тебя бросят.
Рома бросил на меня недовольный взгляд, каждая его мимика говорила о том, что он в курсе моего сарказма.
— Нашелся мне тут мастер по заточке коньков. — проворчал он, закатывая глаза.
— Есть такая вещь, как уход за инвентарем. Если ты не будешь за ними следить, потом не жалуйся.
Я подмигнул Роме, чувствуя, что он уже на грани того, чтобы швырнуть в меня этими самыми коньками, но прежде чем он успел что-то ответить, нашу перепалку внезапно прервал грозный голос тренера:
— И долго мне еще вас ждать? Авраменко? Ты капитан команды или я? — Мирон Романович смотрел на меня с таким выражением лица, будто я только что нарушил главную заповедь спортивного кодекса. — Потом поиграете в куколки, бегом на лед!
— Мы идём, тренер! — Рома пытался сдержать улыбку.
— Да, всего минуту, — добавил я, пытаясь объяснить ситуацию. — Мы просто обсуждали, как сделать коньки менее… убого выглядящими.
— Болтаете, а толку мало. За мной! — грубовато прервал нас тренер, эффективно отсекая дальнейшие разговоры.
Тренер прав! До нашей первой игры в этом сезоне остаются считанные часы. Нам нужно выложиться на полную, если мы хотим получить кубок.
— Сегодня акцентируемся на общей стратегии, — продолжал он, как только мы встали в круг. — Мы будем отрабатывать комбинации и взаимодействие на льду. Нужно быть слаженными! Слушаем меня внимательно.
Я глянул на Ромку, который уже готовился, наклоняясь и расправляя спину. Он понимал, что шутки сегодня неуместны, так как каждая тренировка приближала нас к цели.
— Начнем с тактики первых двух периодов, — сказал тренер. — Я покажу вам, как действовать во время атак и защиты.
Я старался сосредоточиться, но внутреннее напряжение лишь увеличивалось. Тренер наблюдал за нами, и его критика не оставляла нас в покое.
— Егор, что это за передача? Ты что, в другой команде играешь? — Мирон Романович крикнул в мою сторону. Его тон был жестким. — Ты, наверное, не понимаешь, как мы работаем! Мы не можем просто мельчить на льду. Это не футбольное поле! — выпалил он.
— Простите, виноват. — Пробормотал я, не зная, что еще можно сказать. Внутри меня, вскипала злость. Это не первый раз, когда критика Плесицкого была слишком резкой.
— Это еще что за сопли? Подбери и продолжай игру нормально!
— Хорошо, давайте попробуем еще раз.
Тренер кивнул, а команда перешла к следующему упражнению. Я сконцентрировался на своих движениях, работал над передачами и взаимодействием, стараясь убрать из головы недавний конфликт. Моя цель — вести команду к успеху, а не провоцировать трения.
Но тут раздался резкий скрежет лезвий о лёд — звук торможения, от которого у всех, казалось, дрогнули нервы.