— Я могу дойти сама. — Уверенно произнесла я, хотя саму себя уже не очень в этом убеждала. Но стоять здесь, как раненый зверь, не было моим стилем.
Как только я сделала первый шаг, боль ужалила меня ещё сильнее, а в животе закололо от напряжения. Я замедлилась, едва не споткнувшись, и, чувствуя, как колено начинает подгибаться, оглянулась на Мирона. Он смотрел на меня с той самой заботой, которая, казалось, противоречила его строгому стилю.
— Что ты пытаешься мне доказать?
— Я никому ничего не пытаюсь доказать! Я всего лишь иду на пару. И все.
— Да?
— Да!
— Ви. Ты только что упала и теперь пытаешься сделать вид, что всё в порядке. Это не нормально.
Я сжала губы, не зная, что ответить. Его слова резонировали во мне, и я понимала, что он прав. Но гордость не позволяла мне признать это.
— Я могу сама. — Произнесла я.
— Если бы ты могла, ты бы уже шла. — Произнес Мирон. Он был уверен в своих словах и меня это раздражало.
Я снова сделала шаг, но колено предательски подогнулось, и я едва не упала. Мирон мгновенно подхватил меня, его рука снова оказалась на моей талии, и я почувствовала, как вся моя злость улетучивается, уступая место смущению.
— Видишь? — Сказал он, его голос стал мягче. — Давай, я помогу тебе.
Я вздохнула, понимая, что сопротивляться больше нет смысла. Внутри меня боролись гордость и необходимость, но, в конце концов, я решила, что лучше принять помощь, чем продолжать мучиться.
— Больница, так больница.
Мне никогда не нравилось чувствовать себя уязвимой, но ситуация заставила меня встать «на колени» перед нехваткой сил.
Взяв меня на руки, тренер вышел из университета. Ветер немного подул в лицо, и я, кажется, пришла в себя хотя бы на мгновение. Я прижалась к нему ближе, стараясь не думать о том, сколько людей сейчас нас видит.
— Аккуратно, не ударься. — Тренер посадил меня на заднее сиденье.
— Спасибо.
Дорога в больницу оказалась долгой. Я смотрела в окно, где последствия осеннего дождя все еще выделялись на фоне ярких красок. Каждый лужа, каждая капля казались отражением моего состояния — измученного, но все еще жизнерадостного.
Когда мы добрались до врача, он внимательно изучил результаты обследования и произнес:
— Растяжение связок коленного сустава и ушиб. Это не критично, но вам нужно будет некоторое время избегать активных нагрузок.
— Некоторое время это сколько? — Спросила я, не в силах сдержать тревогу.
— Все зависит от вас. Около месяца точно.
— Целый месяц? — Я взглянула на доктора. — Но как же мои тренировки?
— К сожалению, никак. Ближайший месяц, вам противопоказано заниматься любым спортом.
— Замечательно.
— Я дам вам эластичный бинт для стопы, желательно с утра наматывать его на растянутые мышцы и до самого вечера и противовоспалительный гель. Все рекомендации написаны вот здесь. — Доктор передал Мирону бинт, гель и какую-то бумажку.
— Спасибо.
— Вы сможете справиться сами?
— Безусловно.
Как только мы сели в машину, я глубоко вздохнула, обдумывая слова доктора.
— Это не конец света. — Произнес Мирон, стараясь подбодрить меня. — Всего месяц, и ты снова сможешь вернуться к тренировкам. Главное — не терять настрой.
Я повернулась к нему, но в его глазах было нечто большее, чем просто желание поддержать. Он смотрел на меня, как будто понимал, через что я прохожу.
— Да, но... — начала я, но тренер перебил.
— Знаешь, бывает, что нужно сделать шаг назад, чтобы понять, чего ты на самом деле хочешь. Может, это время для того, чтобы переосмыслить свои цели и приоритеты?
Я замялась, не зная, что ответить.
— Если ты хочешь поговорить на тему смысла жизни, то это не ко мне, а к Егору. — Я пошутила, но Мирон даже не улыбнулся.
— Поехали, отвезу тебя домой.
— Эй, все в порядке? — Спросила я, заметив, что настроение мужчины изменилось. В глазах Мирона мелькнула тень чего-то, что я не могла понять.
— Да, все в порядке. — Отрывисто ответил он, но в его голосе звучала нота напряжения.
Между нами повисла неловкая тишина.
Я посмотрела в окно, стараясь разобраться в том, что происходит. Мимо мелькали знакомые улицы, но сейчас они казались далекими и неважными.
Всю оставшуюся дорогу, мы ехали молча.
Я чувствовала, как воздух в машине становится все более напряжённым. Каждый звук, каждое шуршание казались оглушительными в этой тишине.
Не зная, что сказать, я продолжала смотреть в окно, наблюдая, как яркие огни города сливаются в один поток.
Наконец, мы остановились у моего дома. Мирон выключил двигатель, но по-прежнему молчал. Я чувствовала, что он не хочет уходить, но и не знает, как разрядить обстановку.