— Кстати об этом. Сегодня будет тренировка, никто не в курсе? Мирон Романович ничего не говорил?
— Плесицкий звонил мне вчера, мы с ним разговаривали. Тренер по некоторым обстоятельствам перенес тренировку на семь вечера. Не опаздывайте. — Сказал я, указывая на парней. — Не хочу потом из-за вас нагоняй получать!
— Как скажете, капитан!
Пообедав в компании друзей, мы все разошлись по своим делам. Сегодня у меня было всего три пары, а потому можно возвращаться домой. Спустившись в раздевалку и забрав свою кожанку, я заметил ярко красный ежедневник, лежавший на подоконнике у кабинета Федотова. Он выделялся на фоне серых стен, и я не мог не подойти ближе.
Взяв его в руки, я не приметил ничего необычного. Красная обложка с пчелкой, нарисованной сверху от руки. Внутри куча рисунков, личных записей. Признаюсь честно, я не смог устоять и открыл последнюю страницу. Запись была написана всего неделю назад.
«Мне всего лишь хотелось продолжать целовать Мирона. Я просто чувствовала, как сердце замирает от эмоций.
Но теперь, в тишине своей комнаты, меня настигло другое чувство. Что если я изменила своему парню, а для Мирона это был всего лишь поцелуй? Может он и не вкладывал в него никакого значения? Я не могу не думать об этом. Мне становится страшно.»
Прочитав лишь фрагмент, я понял, что этот дневник принадлежит девушке, влюбленной в… Мирона Романовича. Мне было несложно догадаться. И мало того, что она с ним целовалась, она еще и изменила своему парню. Да. Все верно, кто-то влюблен в Мирона Романовича. В нашей округе имя Мирон — редкое, и принадлежит оно только тренеру.
А еще говорят, что только парни на такое способны.
Убрав ежедневник в рюкзак, я принял твёрдое решение — вернуть его Мирону. Пусть сам разбирается со своими девчонками, драмами и всем этим хаосом. Я тут вообще при чём?
Сгрузив рюкзак на плечо, я уже собирался уходить, как вдруг из ниоткуда материализовался Ромка, будто специально поджидал момент, чтобы напугать меня.
— Ты чего ещё здесь ошиваешься? — лениво протянул он, скрестив руки на груди.
— Тебя ждал, — пожал я плечами.
Ромка приподнял бровь, смерил меня подозрительным взглядом и ухмыльнулся.
— Меня? Какая честь. Так и скажи, что жить без меня не можешь.
— Конечно, я каждый вечер перед сном рыдаю в подушку, потому что тебя рядом нет.
— Вот и правильно, любимый. Пошли уже, а то ещё, не дай бог, начнутся семейные разборки.
Он бесцеремонно закинул руку мне на плечо, изображая из себя заботливого мужа, а я лишь закатил глаза. С таким напарником даже в самой унылой ситуации скучать не получится.
Вечерние тренировки — мои самые любимые. Во дворце уже почти никого нет, лишь одна охрана и мы.
До начала выхода на лед, остается всего десять минут, но перед этим нужно зайти к Мирону, отдать вещь его возлюбленной.
— Тренер, можно?
Плесицкий сидел на кресле, расписывая что-то в своей тетради.
— Заходи, Егор. — Не поднимая взгляда, ответил он. — Что у тебя случилось на этот раз?
Присев напротив тренера, я произнес:
— Дело в том, что, сегодня после пар, я нашел вот этот ежедневник. — Я достал из спортивной сумки красный дневник с пчелкой.
— Ну и что? Ты решил мне его подарить? — Усмехнулся тренер. — Спасибо, у меня уже есть.
— Нет, просто, здесь интересные записи, касающиеся вас и какой-то девушки.
Тренер поднял взгляд и заинтересованно посмотрел на меня.
— И почему ты решил, что там написано именно про меня? — спросил он, приподняв бровь.
— Сами прочтите. — Я передал дневник в руки тренеру. — Я думаю, вы знаете, кому он принадлежит.
Открыв блокнот, Мирон Романович тут же принялся рассматривать записи, оставленные девушкой.
— Где ты его взял? — С серьезным выражением лица, произнес Мирон.
— Валялся на подоконнике в универе, я решил, что вам он нужнее.
— Ты читал его? — Словно испугавшись, что я раскрою его тайну, спросил мужчина.
— Только последнюю страницу и то фрагмент. Я ведь, не имею на это права. — В своих мыслях я закатил глаза и саркастично улыбнулся.
— Отлично.
— Что?
— Ничего, говорю! — Тренер закинул блокнот к себе в ящик. — Ты вообще, почему еще не на льду? Бегом переобуваться!
— Да. Уже ухожу. — Я повернулся к выходу. — Но перед тем, как я уйду, — продолжил я. — Не скажете, кому принадлежит эта вещь?
— Не твоего ума дела. Иди на лед.
— Да ладно вам, Мирон Романович. Вы можете поделиться со мной всем!
— Авраменко. Вали на лед.
— Передавайте своей подружке привет. — В шутку сказал я. — Кто знает, вдруг мы с ней знакомы.