Я замерла, разрываясь между желанием открыть дверь и спрятаться подальше. Но что-то в его тоне не оставляло выбора.
Я вздохнула и, не зная, что должно произойти дальше, повернула ключ в замке. Дверь открылась, и передо мной оказался Егор. Он выглядел не как обычно. Растрепанные волосы, тяжёлый взгляд, будто внутри него бушевала буря, а он отчаянно пытался держать её под контролем. Под его голубыми глазами образовались синяки, словно последние пару дней он не спал. А его губы были искусаны до кровавых болячек.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, отступая на шаг.
— Ты серьезно спрашиваешь? — его голос звучал тихо, но от этого становилось только страшнее. Он вошел внутрь, заставляя меня отступить ещё дальше.
Я закрыла дверь и обернулась. Егор остановился посередине моей комнаты, осматривая каждый её угол.
— Егор, что происходит? Что за представление? — я попыталась скрыть своё волнение за равнодушием, но оно выдало меня дрожью в голосе.
Он провел рукой по своим волосам, делая шаг ко мне.
— Ви, нам нужно серьезно поговорить.
Я скрестила руки на груди, будто надеясь, что это защитит меня от того, что он собирался сказать. В голове пролетело тысяча мыслей, впервые я не чувствовала себя в безопасности рядом с ним.
— Хорошо, говори. Что случилось?
Егор замолчал на мгновение, а потом выдохнул:
— Я не могу больше притворяться, что всё в порядке.
— Притворяться? — переспросила его я, чувствуя, как внутри всё напряглось. — Что ты имеешь в виду?
Егор посмотрел на меня так, словно пытался найти правильные слова, чтобы донести то, что уже давно тяготило его.
— Я знаю про твой поцелуй с Мироном.
Моё дыхание сбилось, а сердце забилось так быстро, что я почти услышала его удары в ушах. Казалось, кто-то выкрутил громкость эмоций на максимум, но при этом выключил весь окружающий звук.
Вот он, этот разговор. Тот самый, которого я так боялась. Тот, от которого пыталась спрятаться, убедить себя, что ещё рано, что можно подождать.
— Что? — голос предал меня, сорвавшись на тихий шёпот.
Егор не моргнул. Его взгляд впился в меня, холодный, чужой, но… под этим льдом скрывалось что-то ещё. Боль? Разочарование? Или усталость от всего, что было между нами? И от того, что осталось.
— Не делай вид, будто не понимаешь, о чем я говорю.
Моя голова закружилась, будто весь мир качнулся под ногами. Воспоминания вспыхнули перед глазами, словно яркие всполохи: тот момент с Мироном, это напряжение, этот необдуманный шаг…
— Это… — начала я, но мой голос предательски дрогнул. — С чего ты взял, что я целовалась с кем-то другим?
— Явно не из воздуха! — Егор сказал это с иронией.
— Ты действительно думаешь, что я тебе изменила? С Мироном? — Мой голос дрогнул, но я не позволила себе отвести взгляд.
— Я в этом уверен. — Голос Егора был тихим, но от этого только страшнее. Он сделал шаг вперёд, и я инстинктивно отступила назад. А потом меня накрыло. Резкий запах алкоголя ударил в нос, и внутри всё сжалось.
— Боже, ты пьян? — Я вцепилась в рукав его куртки, пытаясь разглядеть выражение лица в полумраке. — Ты же не пьёшь, тебе нельзя!
Егор только хмыкнул, но в этом звуке не было ни насмешки, ни злости. Только какая-то тяжёлая, выматывающая усталость.
— Твой красный дневник. — Он не стал отвечать на мой вопрос, будто и не слышал его. — С пчелкой в углу. Тот самый, который был у тебя в сумке. Я похолодела.
— Что? Нет, это не мой, это...
— Мари? — Егор не дал мне договорить, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Ви, я лично отдал этот дневник Мирону и попросил его вернуть хозяйке.
Я открыла рот, но слова застряли в горле.
— А если ты и это посчитаешь просто совпадением... — Он резко отодвинул меня в сторону и шагнул в комнату. — То вот, пожалуйста, твои пчёлки. Игрушка, тетрадь, даже эта чертова ручка!
Я смотрела, как он расставляет передо мной улики, как будто мы в детективе, а я — главный подозреваемый. В комнате повисла тишина, такая густая, что её можно было потрогать. Я слышала даже собственное дыхание — тяжёлое, рваное, будто мне не хватало воздуха.
— Это не то, что ты думаешь, — выдавила я, чувствуя, как паника медленно сжимает грудь.
Егор горько усмехнулся. Его пальцы сжались на тетради, он поднял её и покрутил в воздухе, как вещественное доказательство.
— Правда? Тогда расскажи, что это, Ви. Расскажи, зачем ты пишешь про Плесицкого? Зачем описываешь ваш поцелуй. Может, вы уже и спали? Я и об этом не узнаю, пока не прочту твой дневник.
— Егор, ты меня пугаешь! — Мой голос сорвался, и я сама почувствовала, как дрожь пробежала по телу.