Артур ещё раз взглянул на него, затем перевёл взгляд на меня. Его губы скривились в недовольной ухмылке.
Когда его фигура скрылась из виду, я почувствовала, как мои ноги подкашиваются. Мирон подхватил меня, прежде чем я успела упасть, и помог сесть на ближайшую скамейку.
— Всё в порядке? Он успел что-то сделать с тобой? — его голос был мягким, но всё ещё напряжённым.
— Нет, — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Спасибо тебе…
Мирон присел на корточки передо мной, его тёплые руки осторожно легли мне на плечи.
— Я просто оказался рядом, — сказал он. — Ты не обязана за это благодарить.
— Почему ты здесь? — я вдруг осознала, что мы вообще одни в парке поздним вечером.
Он слегка пожал плечами:
— Иногда я бегаю, чтобы очистить голову. И, видимо, вовремя решил выйти сегодня.
Его взгляд задержался на мне.
— Ты трясёшься. Надо отвезти тебя домой.
— Я… я могу сама, — начала я, но он покачал головой.
— Ви, ты только что пережила стресс. Ты не обязана справляться с этим одна.
Он медленно поднялся и протянул мне руку. На этот раз я не стала спорить.
Я сидела в машине, свернувшись клубком, обхватив себя руками, будто это могло защитить меня от того, что происходило в моей голове. Мои пальцы продолжали дрожать, ногти впивались в кожу ладоней, а дыхание сбивалось, словно внутри меня всё ещё продолжался тот ужасный момент. Мирон сидел рядом, молча, но я чувствовала его внимание — короткие, обеспокоенные взгляды, которые он бросал на меня, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. Но что он мог увидеть? Я была развалиной.
Грудь сдавливало, казалось, я вот-вот задохнусь от всей этой боли, страха и унижения. В голове снова и снова прокручивались обрывки воспоминаний: холодный ствол дерева, шершавое прикосновение коры, руки Артура, которые я не могла сдержать, его лицо, искажённое злостью и чем-то ещё, чем-то более тёмным. Я пыталась убедить себя, что это было позади, но не могла — казалось, эта сцена намертво въелась в мои мысли, оставив там глубокие трещины.
Я уставилась в своё отражение в боковом стекле, размытое от слабого света фонарей, я перестала узнавать себя. Кто эта девушка с заплаканными глазами, с побледневшим лицом?
Слова застряли у меня в горле, как будто там стоял ком, слишком большой, чтобы его проглотить, или выговорить. Всё, что я могла сделать, это сидеть молча, чувствуя себя ужасно уязвимой.
Я украдкой бросила взгляд на Мирона. Он выглядел спокойным, но в его сжатой челюсти и пристальном взгляде было что-то напряжённое. Наверное, он злился. Или беспокоился. Я не могла понять, но одно я знала точно: он был здесь. Он увидел то, что произошло, остановил Артура…
Спас меня.
Но вместо облегчения я ощущала только стыд.
— Ви, — его голос раздался вдруг тихо, и я вздрогнула.
— Да? — ответила я хрипло, даже не поворачивая головы.
— Всё закончено. Теперь ты в безопасности, — Мирон говорил это с таким спокойствием, что на мгновение я почти поверила ему.
Почти.
— Закончено… — прошептала я, обхватив себя крепче. — А ты уверен? Потому что я не чувствую, что все закончилось. Это ведь Артур. Он никогда не изменится.
Мирон ничего не ответил. Я знала, что он не мог мне помочь, что никакие слова не способны были убрать это чувство липкой грязи, которая, казалось, покрывала всё моё тело.
Когда мы подъехали к дому, я медленно открыла дверь, ощущая, как холодный ночной воздух обжигает моё лицо.
— Ты в порядке? — голос Мирона был тихим, но в нем сквозила тревога.
Я повернула голову к нему и взглянула прямо в глаза. Это простой вопрос, на который я не знала, как ответить.
— Как... как после этого можно быть в порядке? — прошептала я, и голос предательски задрожал.
Он медленно кивнул, словно понимал, что сейчас любые слова будут лишь пустым звуком.
— Ви, я... — начал тренер, но я перебила его, сжимая руки в кулаки.
— Я боюсь оставаться одна, — эти слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать.
Мирон замер, будто пытаясь понять, как правильно отреагировать. Его взгляд стал ещё более сосредоточенным, почти изучающим.
— Я останусь с тобой, — наконец ответил он. Его голос прозвучал твёрдо и спокойно, будто это было самым естественным решением.
Я хотела возразить, сказать, что не хочу быть обузой, но не смогла. Вместо этого просто кивнула и развернулась к двери.
Мы вошли в квартиру, и я почувствовала, как с каждой секундой накатывает слабость. Всё внутри будто кричало, что я больше не могу держаться, но рядом с Мироном я продолжала сжимать зубы, делая вид, что справляюсь.