— Ложись, Ви, — сказал он, когда мы вошли в спальню.
Я медленно сняла куртку и рухнула на кровать, не заботясь о том, чтобы переодеться.
Мирон осторожно подошёл и накрыл меня одеялом. Его движения были настолько мягкими и заботливыми, что я почувствовала, как по щекам снова потекли слёзы.
— Я буду в гостиной, — добавил он, отходя к двери.
— Спасибо… — едва слышно прошептала я и закрыла глаза.
Но тишина не принесла облегчения. Вместо ожидаемого сна меня накрыла паника — липкая, холодная, проникающая под кожу. Я попыталась глубже вдохнуть, но грудь сдавило так, словно невидимые руки сжали меня в тисках.
Перед глазами вспыхивали обрывки воспоминаний. Лицо Артура, его пронзительный взгляд, холодные пальцы, оставляющие следы на моей коже. Запах сырой земли, древесной коры, ночного воздуха, наполненного ужасом. Я знала, что всё это в прошлом, но моё тело отказывалось верить. Оно помнило.
Я резко сжалась в комок, пытаясь спрятаться, укрыться даже от собственных мыслей. Но с каждым ударом сердца в груди вспыхивал новый образ, новый страх. Дыхание стало сбивчивым, короткие вдохи прерывались судорожными вздохами. Мне казалось, что я снова там.
Когда я наконец провалилась в сон, он не принёс спасения. В нём было то же самое. Тёмный парк, тяжёлые шаги позади, грубый голос, который мне казался слишком знакомым. Я снова пыталась вырваться, но ноги были словно свинцовые, а горло сдавливала немая тьма. Боль, страх, отчаяние — они не отпускали меня даже во сне.
— Нет! Отпусти! — я закричала так громко, что сама себя разбудила.
Дверь распахнулась, и в комнату вбежал Мирон.
— Ви! Всё хорошо, это я! — он опустился на кровать рядом, осторожно дотронувшись до моего плеча.
Я резко подняла голову, и наш взгляд встретился. Его глаза были полны тревоги и... чего-то ещё, чего я не могла понять. Но он был здесь. И его присутствие, неожиданно, стало единственным, что успокоило меня.
— Не уходи, — прошептала я, сжимая край одеяла так сильно, что костяшки побелели.
— Хорошо, я останусь, — его голос был твёрдым, но каким-то тёплым.
Я потянулась к нему, не раздумывая, и он лёг рядом, позволяя мне прижаться к его плечу. Тёплые объятия согревали меня, выгоняя из души остатки страха. Через несколько минут я вновь погрузилась в сон, но теперь уже без кошмаров.
Утром я проснулась от слабого света, пробивающегося сквозь шторы. Открыла глаза и увидела Мирона. Он сидел рядом, внимательно разглядывая меня, будто изучал каждую черту моего лица.
— Что? — спросила я сонно, не отводя взгляда.
Он слегка улыбнулся, убирая с моего лица выбившийся локон.
— Ты хорошо спала?
— Да... спасибо, — я села, чувствуя, как меня накрывает лёгкая неловкость.
— Тебе лучше? — голос Мирона был таким заботливым, что я почти почувствовала себя виноватой за то, что втянула его в свои проблемы. — Как колено? Не ноет?
— Мирон, — ответила я, стараясь улыбнуться. — Правда, всё хорошо. Ты можешь идти.
Он внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь понять, вру я или нет, но, в конце концов, кивнул.
Я не хотела, чтобы Мирон был здесь.
Я не хотела чувствовать, как мое сердце тянется в его объятия.
Я не хотела, чтобы мы вновь совершили ошибку.
Ошибку, о которой я буду сожалеть.
Глава 26
Егор
Иногда мне кажется, что я просто существую. Не живу, не двигаюсь вперёд, а будто замер в ожидании чего-то, что никогда не произойдёт. Как будто я — это маятник, застрявший в одной точке, который отчаянно пытается качнуться, но его удерживает невидимая сила.
Один день сменяет другой, и я уже давно перестал различать их. Тренировки, работа, университет — всё это слилось в какой-то бесконечный серый поток. Утро. Звонок будильника. Быстрый завтрак, который я даже не замечаю. Лекции, которые звучат словно шум радио на фоне. Ледовый каток, где я двигаюсь автоматически, следуя за командой, но без настоящего рвения. Работа до позднего вечера, чтобы успеть, хотя бы немного подлатать финансовые дыры. А потом снова домой — в пустую квартиру, которая холодна и глуха, как эхо в пещере.
Внутри пусто. Не просто грустно, не просто больно — пусто. Как будто кто-то вырвал из меня что-то важное, жизненно необходимое, оставив только оболочку, которая, кажется, вот-вот развалится. Это чувство невозможно описать словами, но оно всегда со мной: тяжёлый, глухой комок где-то в груди, который не уходит, как бы я ни старался его вытеснить.
Я потерял её. Ту, ради которой готов был свернуть горы, ради которой каждый день находил в себе силы жить. Ту, чья улыбка наполняла меня светом, даже когда всё вокруг казалось серым. Теперь её нет. Нет рядом. Нет её взгляда, который мог сказать больше, чем слова.