«Захватовцы» вступили в переговоры, но боевики пока еще не поняли, кто перед ними, и продолжали угрожать. Второй владелец помповика потерял терпение и навел оружие на одного из «спортсменов». Тот поднял руки и встал, продолжая уговаривать нападавших не стрелять, сумел отвлечь внимание, и тогда другой «донор» произвел выстрел на поражение… В результате завязалась перестрелка, которую и слышали Влад и Дракулин из машины.
В перестрелке погиб один из Стражей — вышел на лестницу со второго этажа, где охранял персонал, чтобы поддержать товарищей внизу. Ранение, которое он получил, было не смертельным для вампира, но, к сожалению, он был человеком. Неплохим магом, но… В этом он помочь себе не смог.
Двое сотрудников были ранены серьезно, одна из них — та самая Надя, напарница Сазоновой. Доискалась-таки приключений на свою молодость: вылезла поучаствовать в перестрелке из кабинета, где должна была изображать медсестру. В итоге ей удалось только посмотреть на боевые действия. С пола.
И еще пятеро сотрудников, как и Дракулин, были ранены совсем легко, и даже по сводке не прошли.
…Закончили они в отделе лишь в четыре утра, и Влад, получив командировочное удостоверение, а также внушительную пачку ордеров и оперативку на белгородских погромщиков — их он решил отвезти Дмитрию Сергеевичу самолично, — успел только забрать чистое белье и бритвенные принадлежности из стрёмного баула[1], и отправился на Восточный вокзал, на ближайший поезд в Белгород.
Отсутствие машины, конечно, мешало — она позволяла быть свободнее, но были и несомненные плюсы: почти всю поездку Влад продремал. Отдых был так себе, конечно: заново потревоженные ребра ныли, иногда боль стреляла очень серьезно — он чуть не вскрикивал, меняя позу. Мешал также запах собственного пота и пороха — может быть, косые взгляды от большинства пассажиров ему и померещились, но вот что парень из соседнего купе, с телосложением десантника и характерной выправкой, проходя мимо него, втянул воздух, смерил подозрительным взглядом и понимающе хмыкнул — факт…
…Оформление в гостиницу прошло на редкость быстро, хотя, когда Влад вошел, обе администраторши были полностью поглощены обсуждением свежей прессы — все первые полосы газет, как заметил Влад, были посвящены вчерашней операции. Официальное заявление ФСБ вышло поздно вечером, пока очень краткое — аресты только начались, информации было мало, — и журналисты извращались в домыслах и использовали все имеющиеся архивы сообщений о погромах в банках крови.
Впрочем, из того разговора администраторов, что Влад успел услышать, стало ясно, что они ни в чем журналистам не уступали — город снова полнился слухами, а если кто из горожан в последний год не обратил внимания на разного рода интересные происшествия в округе, немедленно вспомнил о них теперь…
…Спустя час после заселения Влад вышел на улицу, чувствуя себя освеженным и готовым к любым испытаниям. Ну, почти к любым — все-таки не стоило забывать о ребрах.
По пути к УФСБ он купил себе пару хот-догов и пакет ряженки, поэтому, подходя к дверям Управления, уже чувствовал себя практически счастливым.
После регистрации командировочного удостоверения он поднялся в знакомый кабинет. Открывая дверь, успел застать торопливое движение капитана, сунувшего что-то под бумаги. Сунуто было неудачно: стопка, шевелившаяся под ветерком из открытого окна, немедленно «поехала», и Влад увидел свежий номер журнала «PROFIT».
Вздохнул, оценив обложку, и протянул руку Дмитрию Сергеевичу, чтобы поздороваться. Но тот замер, переводя взгляд с журнала на московского гостя. Лицо у него было такое, словно в голове со скрипом складывался сложный паззл.
Влад ухмыльнулся: один из проклятых журналюг вчера, видимо, сделал серьезную заявку на премию World Press Photo. На обложке были запечатлены они с Настей — на улице перед станцией переливания крови, на фоне БМВ с распахнутыми дверьми, оружием «черных» на асфальте, машин пикета, дежурной «скорой» и суеты следственно-оперативной бригады. Очень драматично, конечно. Анонс гласил: «Масштабная операция ФСБ завершилась впечатляющим успехом. Обезврежена террористическая сеть».
Лица Насти видно не было, но широкую розовую прядь в челке капитан вряд ли забыл, и в этот момент, очевидно, складывал два и два по поводу того, что за боец при полной выкладке и в балаклаве обнимает его недавнюю визитершу. С которой, кстати, он обошелся столь несправедливо…