В голове взревело!
Пахло кровью, ослепительно пахло теплой живой кровью, на ее губах была кровь, она была ошеломительно вкусной, и чужак, вцепившийся в цепочку, был еще жив, он только ранен, пуля разворотила челюсть…
— ОХОТА!!! ЖРИЦА, ОХОТА!!! — ревел Грааль…
РЕВЕЛО ВСЕ ВНУТРИ!!!
КРОВЬ!!!
Она не видела ничего вокруг, не слышала очередей и одиночных выстрелов у края леса… Только руки чужака, державшие цепочку, еще дергались на груди, а рядом пламенело кровавое пятно — зовущее, ждущее…
Настя потянулась к шее раненого врага — туда, прямо под пятно…
…Все кончилось.
В лесу еще раздавались отдельные выстрелы, кроме того, перестрелка шла где-то вдалеке, там, впереди по дороге… Настя с трудом поняла, что это там, где была засада, туда ушла команда, и теперь идет бой…
Кисмерешкин стоял у обочины, будто что-то плел в воздухе толстыми пальцами неожиданно ловко, губы шевелились, он постоянно поглядывал туда, вперед, на звуки очередей…
Оператор коптера сидел на дороге, опершись спиной на колесо, и придерживал правой рукой предплечье левой, из-под пальцев сочилась кровь, и рукав до самой кисти был обильно мокрый. Разбитый планшет валялся у ног, а один из водителей возился рядом с аптечкой, бормоча оператору что-то утешительное…
Второй водитель, с автоматом наизготовку, стоял неподалеку, прислушиваясь и приглядываясь к лесу, поводя стволом…
А вокруг лежало три тела, над одним из них на коленях сидела она сама. В голове было пусто и спокойно, по телу разливалось тепло и блаженная расслабленность…
«Кейс же!» — пронеслось в голове.
Руки чужака уже не дергались, Насте не без труда, но все же удалось разжать ему пальцы. Кейс не пострадал, но ее снова кольнул страх: а вдруг кристалл там, внутри, при падении стукнулся о стенки и разбился?
Ладно, что уж теперь… Это они узнают только в Москве. Она снова надела цепочку на шею.
А вот и шлем — валялся всего в метре, оказывается. Вставать почему-то было лень, и она махнула рукой: потом… Чуть позже…
Когда она придет в себя.
— Идут… — бросил водитель.
Настя ахнула и попыталась пригнуться — опять?!
Но тут же услышала — обычным, не вампирским слухом, — треск подлеска и голоса. Один из них был голос Влада.
Через минуту на обочину вылезли трое — Влад, третий водитель и стрелок, водитель был ранен, волочил ногу, Влад помогал ему идти, стрелок прикрывал.
— Чисто? — окликнул их «водила» с автоматом.
Влад недобро хмыкнул:
— Не ушел. Все в порядке. Этих двоих проверили? — он показал свободной рукой куда-то в траву в стороне, Насте видно не было.
Водитель только кивнул.
Выйдя на дорогу, Влад усадил раненого у борта машины и повернулся к Насте.
Замер — брови недоуменно подняты.
И вдруг засмеялся, нет, захохотал! Да так, что согнулся, потом вообще оперся рукой о крыло!
Настя икнула. Как назло! Это вызвало новый приступ хохота…
— Я не понимаю… — наконец, возмущенно начала она, но тут Владу удалось немного справиться с собой.
— О боги… О боги, Настя! — простонал он, стуча кулаком в борт «козлика». — Я так и знал! Так и знал, что тебя просто нельзя оставлять одну!
Почему-то обидно не было, а стыдно вдруг стало очень! Блин, она проделала это на глазах у сопровождающих! Она рассекретила их обоих, наверное, еще и испугала!..
Она торопливо начала рыться в карманах в поисках платка — наверняка ведь все лицо кровью измазано, а она этого даже не заметила! Кошмар какой…
Влад, похоже, хотел сказать что-то еще, но к нему подошел Кисмерешкин:
— Воин… Я пойду… Туда, — он махнул головой вперед, где уже утихала перестрелка. — Вестника пришлю.
Влад кивнул, и снова повернулся к Насте, которая, наконец, нашла платочек и, старательно поплевав на него, пыталась вытереть рот и лицо. Крови было много, похоже, ее усилия бесполезны…
— Подожди, я в бардачке вроде влажные салфетки видел, — сжалился Влад над ней и полез в машину.
Настя сидела, ожидая его, и, насупившись, наблюдала, как водитель, взявший на себя функции санитара, обрабатывает ногу раненого в лесу. Эта кровь ее не волновала, а вот стыд накатывал волнами — до слез!
Влад вылез с пачкой салфеток, отвел ее протянутую руку:
— Я сам. Ты не видишь… — он принялся оттирать ее лицо.