Влад решил заглянуть в глазок. Перед дверью действительно стояла пожилая женщина со смутно знакомым лицом.
Ну ладно, что уж там…
Он спрятал пистолет и открыл дверь.
— Здрасть, я нов'предс'тель ТСЖ, — женщина попыталась оказаться в квартире, но Влад действовал профессиональнее, она осталась за дверью. — Меня Аннгиннадьна зовут, оч'прятно'пзнакомть'сь'.
Женщина предприняла вторую попытку проникнуть через порог, и снова ей это не удалось.
— Я к вам п'по'ду' щ'рба, — заявила она. — Бу'м возм'щ'ть? А то взрыв'себя стр'вать — эт'з'вси'да, а как возм'щ'ть — так нет'шки, бег'м, скрыв'мсь'!
Третья попытка проникнуть в квартиру тоже не увенчалась успехом, но Влад почувствовал, что при такой прыти соперницы надолго его не хватит.
— Чт'ув'с сл'ч'л'сь-то, а? Ну-к'ну-к', я д'жна знать, чт'у в'с'там!
Надо было срочно принимать какие— то меры, и Влад их предпринял:
— Женщина, вы кто?! Что происходит?! — рявкнул он таким голосом, как когда-то на плацу перед командующим округом.
Та вытаращила глаза и замерла. Медленно моргнула и набрала воздуха в грудь…
И заорала.
Это, конечно, был бесспорный минус, но очевидный плюс состоял в том, что Влад узнал: перед ним новая председательница ТСЖ, ее зовут Анна Геннадьевна, и она требует возместить ущерб от взрыва. Понял он это, впрочем, вовсе не из-за громкости воплей женщины, а просто потому, что, видимо, только криком она умела говорить внятно.
Влад вздохнул, задумавшись. Чтобы продемонстрировать свой документ, ему надо было покинуть пост у двери: ценная бумага после ухода замерщика окон лежала на кухне в глубинах сумки. Закрыть дверь? Вредная тетка наверняка поднимет еще больше крика, а Влад старался беречь как свой слух, так и репутацию…
Спасительная мысль пришла неожиданно:
— Список! — приказал он и протянул руку. — Полный список ущерба и оценка! Акт, если угодно!
Эффект был неожиданным — новая председательница вдруг словно бы захлебнулась воздухом и сделала шаг назад, глядя куда-то ему на грудь…
О демоны, он забыл! Он же просто накинул куртку на плечи! Кобура с пистолетом!
Влад приложил мощнейшее усилие воли, чтобы не рассмеяться, но голос все-таки дрожал, когда он повторил с нажимом:
— Полный. Список. Ущерба. С оценкой! Мое ведомство оплатит!
Тетка все же оказалась не робкого десятка: несколько придя в себя, после паузы принялась перечислять:
— Свет погас…
— Его починили наши бойцы сразу же после происшествия, сейчас все работает. Автомат вырубило всего лишь, — парировал Влад. — Или кто-то жаловался? Пусть обращаются ко мне напрямую.
— Газон помяли…
— Экспертизу повреждений, свежую! А то там кто только не бегает… — поморщился Влад, и добавил: — И собаки гадят.
— В холле на пятом плитка отлетела…
— Ее там со сдачи дома не было, знаю, что жильцы обращались по этому поводу к застройщику и к вашему предшественнику.
— В подвале скачет датчик давления…
— Что?! — Влад непроизвольно подался вперед, пытаясь понять, какой-такой датчик давления и причем здесь он…
Женщину сдуло.
Он постоял у двери, пожал плечами, и вдруг поморщился: блин, а ведь, значит, у этой председательницы ключи от двери в общий тамбур имеются! В его случае это не есть хорошо, как говорится…
А впрочем… Кто это у нас там шебуршится, а?
Он вышел в коридор и напряг вампирский слух.
Ах вот оно в чем дело!
Ну хорошо, раз так.
Он вернулся в кухню и оставил куртку, достав только удостоверение из кармана.
Вышел и позвонил в квартиру напротив.
Там долго решали, стоит ли вообще подавать признаки жизни — видимо, догадывались, кто пришел, ведь до этого подслушивали же и подглядывали за всей сценой! Потом все-таки отважились посмотреть в глазок, и отчетливо ойкнули.
Влад позвонил еще раз — длинно, можно даже сказать, вдумчиво, — продемонстрировал раскрытое удостоверение линзе глазка, и громко и внятно представился.
После этого дверь открыли даже как-то очень быстро. На него уставилась пожилая женщина — чуть ли не двойняшка председательницы. Лучшие подруги, что уж, потому лицо давешней визитерши и показалось ему смутно знакомым — часто в гости шастает.
— Значит так. Если еще раз вы впустите в тамбур хоть кого-то, кто якобы ко мне — и абсолютно не важно, кем он назовется, совершенно не принципиально, кажется ли он вам знакомым, — плохо будет не только вам… и мне… Плохо, вероятнее всего, будет всем жильцам подъезда, — очень внятно и вкрадчиво произнес он. — Очень плохо. И не по моей вине. Понятно?