— Не гордитесь, низовка! — последнее слово Борис будто выплюнул. — Вы — несете шлейф власти, и вам изредка разрешают заглянуть ей под подол. Но вы же не откроете этот секрет никому? Оставайтесь, бойцы! Недовольны? А что вы хотели? Вы не поняли главного. Воля — ничто без разума и объединяющего начала. Вы стоите перед храмом власти, но никто не пустит вас в святая святых. Потому что вы — безнравственные люди. Вы — те самые террористы, которые держат заряженное оружие у лица тех, кто считает, что главное — деньги!
Настя даже по спинам «идеологов» могла заметить то ошеломленное возмущение, которое их охватило…
Первой не выдержала совсем молоденькая девчонка, возможно даже, старшеклассница:
— А с чего это вы решили, что я безнравственная?! Вы со мной на брудершафт не пили!
Наташа сделала изумленное лицо:
— Деточка! А ты что, не пользовалась мужчинами?! Ты их не обманывала?! Ты правда веришь, что те таблеточки, на которых так классно скакать в клубе всю ночь — не наркотики?! Ты не лгала родителям?! Ну-ка, ну-ка, что ты сказала маме, когда пошла сюда? Что ты сказала мужу?! Ты ведь — уже! — называешь его мужем?!
Девочка застыла на секунду, но сосед уже тянул ее за руку вниз… Она покорно села.
Настя почти физически ощущала чувства, раздиравшие сидящих в зале. Часть снедали страх и любопытство, как ее саму, часть пожирала злость… Пожалуй, можно было быть уверенной только в одном — равнодушным участие в таком «семинаре» не оставило никого…
«Блин, я думала, после Съезда реципиентов, шпионской войны, Китежа… ДРГ в лесу, наконец… Что видела уже все. Но это!..» — она безотчетно покачала головой.
Кому-то надо будет рассказать об этом. И чем быстрее — тем лучше.
Но не Владу. И, наверное, не Коту-Ученому…
Задумавшись, она пропустила момент — внизу уже стоял парень, с вызовом разговаривая с ведущими. Нет, не парень — ему было лет под тридцать, из тех, кого Настя называла про себя «вечно молодыми»…
— Так что не надо тут про безнравственность, — говорил он. — Я лучше вас знаю, что такое воинское братство, и что такое отстреливаться от врагов, стоя спина к спине. У нас не любят предателей!
Борис слушал его с сочувственным лицом:
— Сожалею, — кивнул он, когда парень сел. — Возможно, у вас был бы шанс в другой стране. Но здесь… — ведущий вздохнул, — здесь никогда не будет военного переворота. Это слишком сложно устроенная страна, у вас не заповедник индейцев в Латинской Америке. И не халифат. Поэтому сидите, внимайте и презирайте гражданских, приверженных идеологии. Разрешите себе хоть сейчас быть до конца честным — вы один из первых кандидатов в террористы. Причины разъяснять не надо?
— Кстати, а почему вы так сутулитесь? — осведомилась Наташа. — Почему все военные сутулятся? Все просто: они привыкли приносить добычу хозяину. Военный не волк, он пес, хотя и полудикий!
Мужчина, уже было севший, вдруг замахнулся и швырнул что-то в ведущих:
— Уроды! Недоделки!
Настя вытянула шею, пытаясь разглядеть, что он бросил, и сморщилась разочарованно — смятый пластиковый стаканчик… Всего лишь…
Наташа подняла брови:
— Какую детскую травму вы скрываете под приступом агрессии? Могу посоветовать хорошего психотерапевта! Но в элиту вы не попадете. Сходите, выпейте рюмочку с боевыми друзьями. Только на килограмме остановитесь, а то потом будет стыдно.
Настя ждала, что мужчина встанет и уйдет, но он остался на месте.
«Блин, интересно… Получается, только те, кто считает, что главное — идеология, возмутились… Хоть немного, но возмутились…» — пронеслось в голове, но додумать она не успела.
— Ну что же, вернемся к нашей викторине, — продолжил Борис. — Так что же объединяет тех, кто сохраняет шанс получить власть и стать успешным политиком в двадцать пять лет?
— СЕЙЧАС!!! — скомандовал Грааль…
— Что — сейчас? — тупо спросила Настя, и…
И сознание ее разделилось.
Где-то глубоко внутри ошеломленная маленькая Настя испуганно наблюдала за тем, как другая Настя, смелая и очень сильная, легко и ясно мыслящая, произносит на весь зал громко, спокойно и уверенно:
— Качество, которого многие лишены. Нравственность.
«Вы что сделали?!» — завопила та, маленькая и испуганная Настя где-то в глубине сознания.
— МЫ УМЕЕМ УСПОКАИВАТЬ, ТЫ ПОМНИШЬ, — ответил Хор. — НО МЫ УМЕЕМ И ДРУГОЕ. ТАК НАДО. СЕЙЧАС ТАК НАДО.
Ведущие переглянулись.
— Поднимайтесь к нам, — дружелюбно позвал Борис. — Как говорил один испанский генерал, для своих у нас все. Для остальных — закон. Кстати, он же сказал, приземлившись с парашютом на территории врага: «Я здесь». Вы здесь?