— Ты хочешь сказать, я не наблюдательная? — мрачно спросила Настя. — Или вообще… что думаю только о себе?
— Нет, Насть. Я хочу сказать только, что у тебя нет опыта. А если бы был — ты бы подумала заранее о том, что тот маршрут, который для тебя теперь выглядит как полный невероятных приключений…
— Все-все, поняла! — замахала руками Настя. — Не надо, мне и так тяжело…
— …Или сразу от памятника таможеннику или кому там? В общем, от памятников этих повела бы его другим путем, — безжалостно закончила названая сестра.
Настя подперла подбородок кулаком и замолчала. Ей казалось, что где-то в голове весь Хор Грааля тоже укоризненно молчит.
— Давай лучше подумаем, что теперь делать, — снова улыбнулась Марго. — Во-первых, перестать самоедствовать. А во-вторых… Если честно, у меня собственного опыта в таких делах нет: у нас все гораздо проще… проиходит. Но я знаю, что подавляющее большинство человеческих женщин, да и вампирских тоже, обычно делают так. Обижаются и долго не звонят, чтобы дать мужчине прочувствовать всю глубину своей вины. Чтобы к моменту, когда мужчина будет готов позвонить сам, он уже был… шелковый, как они выражаются.
Настя глянула на названую сестру с надеждой, но Марго продолжила неожиданно:
— Именно потому, что так делает подавляющее большинство женщин во всем мире, мы так делать не будем. Во-первых, потому, что это называется манипуляция, а ты, я думаю, выше манипуляций. А во-вторых, насколько я успела узнать Влада, он имеет достаточное представление о женщинах и их хитростях, и тоже предпочитает честный путь. Поэтому поступим просто. Сейчас я тебя накормлю, ты постараешься поспать немножко — все равно наверняка он пока в Китеже, надо дать ему время добраться до дома и выдохнуть. И ты сама ему позвонишь.
— А что говорить-то? — Настя вытянула шею, следя за тем, как Марго наполняет ей тарелку из холодильника.
— Когда проснешься, тогда и обсудим, что говорить. Телефон можешь не отключать: он сам звонить пока не будет, — она повернулась к Насте с сырым антрекотом на тарелке и уточнила: — Погреть в микроволновке немного?
Разумеется, телефон зазвонил, как только Настя заснула по-настоящему.
Спросонок она не сразу поняла, где находится и куда положила трубку. В окно лился все тот же серенький ровный свет дождливого утра, Настя копошилась в теплом вязаном одеяле, и вдруг подскочила, вспомнив все: это же Влад звонит! Что ему говорить?!
Она же не обсудила это с Марго!
Телефон, между тем, замолчал: звонивший устал ждать.
Лихорадочно перебиравшая брошенную на стул одежду Настя, наконец, обнаружила смартфон в заднем кармане джинсов, дрожащими пальцами включила экран и замерла.
Звонил не Влад.
Номер принадлежал Корбуту. Георгию Ивановичу.
— И… И что мне ему сказать? — спросила Настя вслух.
Она попыталась вспомнить, когда разговаривала с ним в последний раз. Поняла, что точно не помнит — где-то почти неделю назад. И разговор был, в общем-то, малозначительный…
Смартфон зазвонил снова прямо в руках, она вздрогнула и дотронулась до экрана.
— Анастасия! — наставник обошелся без приветствия. — А… А ты где, собственно?
Она вздохнула: точно с того же вопроса начался разговор в Белгороде.
— Вы что, за мной следите? — мрачно буркнула она, и, не давая ему ответить, продолжила: — На этот раз я ничего не натворила. Никаких преступлений своевольно не раскрыла. В Лукоморье я, в гостях у Марго. Это сестра Федора Богдановича.
Последнее она добавила, вовремя вспомнив, что Марго никак не относится ни к Ведомству, ни к «Захвату», и Корбут почти гарантированно о ней ничего не знает.
— Ясно. Значит, вы поссорились, — вздохнул наставник.
— Вы точно за мной шпионите! — взорвалась Настя. — Какого демона?!
— Не шпионю. Так, посматриваю временами, — голос на том конце виртуального провода был абсолютно спокоен. — Делать мне нечего, еще подслушивать и подглядывать, как вы шуры-муры строите. Просто вчера вы поехали в Китеж, и должны были, по моим расчетам, вернуться сегодня днем или вечером. Но ты исчезла ночью…
— Я в Лукоморье! — всхлипнула Настя: взрыв сменился потоком слез, они потекли сами собой. — И мы не поссорились, мы…
Корбут только вздохнул и молча слушал, как она сбивчиво, сквозь всхлипы, рассказывает о грустном финале их поездки.