Алина умела слегка разбавить укор шуткой, и, как обычно, Настя немного расслабилась. Ровно настолько, чтобы тихонько пожаловаться:
— Ну неудобно мне с этим муляжом… Тяжелый и мешает…
Учебный инвентарь действительно не блистал изысканностью — толстенные цепи, броши и перстни, сделанные, выражаясь языком протоколов, из желтого металла с цветными камнями, больше подходили какому-нибудь древнему варварскому королю, чем современному магу. Насте уже довелось примерить часть боевых украшений, которые были созданы Алиной и ее подмастерьями специально для нее, и была очарована тоненьким, почти незаметным перстеньком с гранатами и таким же изящным кулончиком… Но увы, выдать их ей должны были только после того, как она научится работать с муляжами.
А учеба не ладилась…
— Ладно, — смилостивилась Алина. — Время уже. Закончим на сегодня. Тебя подвезти?
Настя прикинула, что лучше — прогуляться по весеннему парку в одиночестве до остановки автобуса, который будет долго петлять по району, или прокатиться на машине тренерши с ветерком? Хотя, вероятно, ко второму варианту будут прилагаться Алинины внушения по поводу тренировок… Впрочем, она решила, что сегодня готова и к этому.
Они прошли по территории ВНИИ «Экология» к проходной в сторону Бутова, и Настя в который раз удивилась тому, как мало здесь народа, как редко сами сотрудники института бывают на природе. А ведь здешние пейзажи — старинный парк, водохранилище с островком посередине, на котором гнездились утки и даже лебеди, — были просто предназначены для того, чтобы ими любовались…
— Как на службе? И вообще, как жизнь? — спросила Алина, когда они сели в ее машину.
Настя обрадовалась: кажется, внушений все-таки сегодня не будет.
— И на службе, и в жизни — сплошная учеба, — усмехнулась она. — Еще и сессия снова на носу…
Это было правдой. После возвращения из Китежа отдел и «Захват» оставили ее в покое всего на неделю, во время которой она не отдыхала, а сдавала зачеты. А сразу после Нового года пришлось знакомиться с тренерами и новым распорядком жизни — он «вступил в силу» в конце января, как только она сдала свою первую сессию на факультете политологии. Сдала, как и предвидел Кот-Ученый, сама и без троек, но каникул у нее не было.
Вместо них «вообще жесть пошла», как она описала происходящее учителю и названому брату. Поддержки, впрочем, не получила: эксперт заявил, что это и есть настоящая жизнь. Настя тогда только жалобно вздохнула в ответ: получить кроме учебы на факультете три тренировки в неделю, по огневой, физической и магической подготовке, ну никак не входило в ее планы. Кроме того, до конца февраля каждые выходные ей пришлось безвылазно торчать в Китеже, чтобы постичь тайны служения Граалю. Обряды оказались несколько пышнее, чем посвящение, впрочем, проводить их положено было только четырежды в год — на солнцестояния и равноденствия, — что принесло Насте несказанное облегчение. Первую свою церемонию она уже успешно провела в марте, и теперь посещала Куб, только когда об этом просил Грааль. Хотя просил он об этом довольно часто…
Но Марго была права там, в госпитале Лукоморья: у Предназначения оказались и свои ништяки.
Во-первых, еще во время сессии ее вызвали в отдел специальных энергоинформационных операций и вручили удостоверение младшего лейтенанта, впрочем, опять обошлось без торжественной обстановки. Повышение она получила, минуя звание рядового. Новый начальник, полковник Семен Михайлович Парщиков, объяснил это и ее заслугами, и некой неведомой ей целесообразностью. К званию прилагалась неожиданно большая зарплата, и Настя начала понимать, откуда у Влада деньги на крутой тюнинг любимого внедорожника.
После вручения корочки позвонил Хватов, и сообщил, что документы на награждение за вклад в освобождение Китежа направлены на рассмотрение, и что он надеется вскоре вручить ей орден сам. Но пока никаких подвижек к тому не происходило.
Во-вторых, на каникулах пришлось освободить комнату в ДАСе: система ее охраны была пересмотрена, пришли к выводу, что в случае нападения ее тайные телохранители не смогут обеспечить безопасность ни ей, ни студентам в общежитии. Поэтому теперь Настя жила в служебной однокомнатной квартире в Южном Бутове, в новом жилом комплексе немного выше среднего уровня, который лишь при беглом взгляде казался обычным. Но в подъездах сидели не привычные консьержи, а моложавые дядечки, выправка которых и очень пристальный взгляд говорили о том, что в их ЧОП набирают не по объявлению, во дворе ЖК парковались машины со специфическими номерами, а сами жильцы были предельно ненавязчивыми.
Правда, переезд сразу аукнулся ей на факультете: однокурсники вновь заговорили, что она блатная, и на этот раз в ход пошли совсем уж несусветные слухи о том, что она внебрачная дочь какого-то известного политика, и, кстати, «айтишник», которым продолжали считать Влада, тоже неслучайно появился в ее жизни. Пришлось напомнить, что Кот-Ученый — ее двоюродный брат, и откровенно соврать, что это он решил расщедриться на съемную квартиру…
— Что на майские планируешь делать? — спросила Алина.
«Майские?.. — пронеслась мысль. — Ах да, впереди же праздники!»
На мгновение Настя расцвела: впереди несколько дней без тренировок, она успеет и отдохнуть, и написать часть рефератов, и почитать учебники…
И тут же скисла:
— Не знаю, — буркнула она. — Еще не задумывалась…
— Я тоже не задумывалась, — улыбнулась Алина. — Скорее всего, как в прошлом году — буду заниматься по очереди всем, что придет в голову.
«Во живут люди…» — вздохнула Настя.
Ее уже давно звала к себе бабушка, которая не понимала, почему внучка стала такой отстраненной в последнее время. И, пожалуй, Настя то ли действительно соскучилась по ней, то ли так устала, что возможность поездки в родное село впервые представала перед ней в радужных красках…
Но был Грааль, который мог вызвать к себе Настю простым «НАМ СКУЧНО», раздавшимся в голове. Собственно, потому и приходилось уже несколько раз носиться в Китеж без особой необходимости: мистическому источнику жизни нежити было одиноко и очень хотелось послушать рассказы новоиспеченной жрицы о том, как изменился мир за триста лет, пока настоящего контакта с реальностью у него не было. Хотя не триста, больше — Хор Грааля уже обмолвился о том, что перестал разговаривать с последней жрицей, впавшей в ересь аскезы, задолго до ее смерти, а у вампиров, как известно, жизнь длинная, очень длинная… Настя все собиралась спросить, сколько же Грааль был в одиночестве на самом деле, но забывала…
Просто потому, что в ее визитах в Китеж тоже были своя прелесть и свои плюсы.
Разрушенный на две трети город теперь активно восстанавливался, и одно удовольствие было гулять по улицам, где стучали топоры и визжали пилы, где остро пахло свежим деревом, наблюдать, как из груды бревен вдруг встает терем с резьбой — такой же внешне, как прежде, только лучше и современней…
В прошлый ее визит, две с небольшим недели назад, она забрела на площадь поближе к кремлю, где не была раньше, и обнаружила, что здесь скульпторы и целые их группы прилюдно ваяют памятники, посвященные сражению. Два монумента были закончены, над остальными еще трудились творческие коллективы — видимо, после восстановления города композиции собирались установить на окончательных местах. Она подошла поближе и не смогла сдержать улыбку.
Оба завершенных уже были с табличками. Первый, «Кикимора запускает боевую шишигу», изображал, естественно, кикимору в позе пращника, размахивающую шишигой, которая, судя по выражению морды, была готова погибнуть, но нанести максимальный ущерб врагу.
А второй… Второй монумент изображал ногу в женском сапожке, наподдающую скелет в военной форме Цитадели при полной боевой выкладке. Табличка гласила: «Непреодолимая магическая сила дает целеуказание наглым захватчикам».
Настя до глубины души прониклась метафорой. Что и говорить, выполнено было со всей душой, с намеком и чувством юмора, хоть и в жанре наивного искусства…
Китеж был хорош еще и другим. Пару раз она завершала свои визиты в город, заходя в гости к Иванову и Кисмерешкину, и получала истинное удовольствие, слушая истории Хранителей и их перепалки, возникающие по ходу рассказов. Кроме того, они обещали вскоре заново познакомить ее со Змеем Горынычем. Он был эвакуирован в Лукоморье сразу же, по первой тревоге, и до сих пор его не возвращали в Китеж: боялись, что живая база данных, очутившись здесь так скоро после сражения, пока воспоминания жителей еще свежи, перегреется от избытка информации, и тогда нового пожара не избежать…