Ее губы дрогнули.
— Один? Значит, есть еще недостатки.
Он поймал ее взгляд, его глаза сверкали:
— Скажу лишь, что больше не буду упрямиться из-за лечения бабушки. Ей с вами повезло… Больнице Бандарры повезло, что в ней работает такой опытный врач общей практики, как вы, Эбби.
Она видела его очаровательную улыбку, слышала восторженные похвалы, но голос рассудка по-прежнему громко звучал в ее мозгу.
— То есть на самом деле вы хотите сказать, что я остаюсь лечащим врачом Марии потому, что в больнице нет других врачей.
— Нет. Я совсем не об этом хотел сказать. — В его глазах вспыхнула тревога, и во второй раз за сегодняшний день Эбби увидела настоящего Лео, скрывающегося за гламурной маской притворства. — Я признал, что сделал поспешные выводы вчера вечером, и я извинился.
Судя по тому, как пульсировала венка на подбородке Лео, извиняться он не привык.
— Но сегодня я работал вместе с вами, и у меня не осталось никаких сомнений, что вы знаете свое ремесло.
Искренность в его голосе наконец ее удовлетворила.
— Спасибо.
— Пожалуйста. — Он подошел к столу и уселся рядом с Эбби. Его губы изогнулись в заговорщической улыбке. — Сегодня был чертовски тяжелый день, да?
Его слова полностью повторяли ее мысли, что совершенно ее расстроило. Сначала он совершенно неожиданно перед ней извинился, а теперь, судя по всему, хочет посидеть с ней рядом и пообщаться. Эбби справилась бы с этим, если бы не запах его тела и не энергичная аура, попадая в которую она ощущала, как бурлит в жилах кровь.
Он передвинулся и оказался совсем рядом с Эбби. Она насторожилась. Ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы сидеть прямо и не прильнуть к Лео, ибо ее тянуло к нему, словно магнитом. Ей хотелось взять его за руку, положить голову на его широкое плечо… Однако Эбби слишком хорошо знала — такие люди, как Лео Коста, похожи на растение наперстянка. На них приятно смотреть, но они представляют потенциальную угрозу. А ей меньше всего хочется опять страдать от любви.
Эбби отпила чай, стараясь не обращать внимания на приятное покалывание кожи и трепет в животе, которые усилились, как только Лео подсел к ней ближе. «Воительница Эбби должна закрыться щитом и обнажить меч!» Она справится. Они могут посидеть в ординаторской несколько минут и поболтать, однако близится полночь, и Лео Косте пора уходить. Пострадавшие во время аварии получили помощь, вопрос с лечащим врачом Марии улажен. Эбби не могла представить, что Лео надолго задержится в Бандарре. Очень скоро он вернется домой в Мельбурн, и с его отъездом в больницу Бандарры вернется привычная атмосфера, а Эбби спокойно вздохнет. Да, жизнь вернется в нормальное русло. Она улыбнулась и медленно и довольно выдохнула.
Лео прихлебывал чай, наблюдая за Эбби, которая держала чашку близко к груди, словно щит. Внезапно его окутало необычное и приятное ощущение покоя, какого он никогда не испытывал, находясь в Бандарре. Неужели его извинение возымело должный эффект? Видимо, да. Он всегда гордился своим умением быть справедливым, однако поначалу отнесся к Эбби с предубеждением. Он позволил чувствам перебороть доводы рассудка. Сегодняшний день оказался невероятным. Лео работал вместе с Эбби. Его заинтриговала ее уверенность и самодостаточность. А какие у нее глаза…
Эбби посмотрела на свои стройные лодыжки (она снова устроила ноги на журнальном столике) и вздохнула:
— Да, сегодня был нелегкий денек. Нам повезло, что вы оказались рядом. Спасибо.
Он привык к потоку похвал, но благодарность Эбби была искренней и простой, и он это оценил:
— Я рад, что сумел помочь. Сейчас я в основном делаю плановые операции, хотя и работаю травматологом в городской больнице Мельбурна. К счастью, иногда там обходятся без меня.
Она повернула голову и одарила его понимающим взглядом. Веснушки на ее лице показались Лео очаровательными.
— Нет ничего лучше осознания того, что спас человека.
Он ухмыльнулся:
— Да, но невозможно ходить и желать, чтобы у людей возникали проблемы со здоровьем. Если будешь озвучивать подобные мысли, тебя начнут считать чудовищем.
Она усмехнулась:
— Вы хирург, воспринимайте это как данность.
Он постарался притвориться оскорбленным, но вместо этого рассмеялся, услышав звонкий смех Эбби. Эбби Макфарлан обладала совершенно обезоруживающей и непринужденной манерой общения, которая показалась ему освежающей и необычной. Внезапно он осознал, что кроме ближайших родственников немногие осмеливаются высказывать ему свое мнение.
Она снова посмотрела на свои ноги, а он поборол желание погладить ее подбородок и заставить повернуться к нему, чтобы он мог посмотреть в ее глаза. Ему хотелось утонуть в этих глазах, которые сегодня смотрели на него так часто поверх хирургической маски, и в них читался и страх, и радость.