Мисуанка отпрянула было от чана, но совладала с естественным испугом и ввела на когитаторе новую команду — в жидкость со стремительно растущим гибридом поступили вещества вроде кислот, выжегшие его до основания. От многообещающего образца остался лишь медленно оседающий в густой среде пепел.
По залу прокатился разочарованный вздох.
— Хотя бы успели, пока хитином не покрылся, а то было бы, как в прошлый раз, — пробормотал Кавиль, обращаясь к гостям, чьё безмолвие он принял за сожаление. — Никто Вас не обвиняет. Этот и так продержался дольше предыдущего. На две минуты. Но мы не теряем надежды! Свежие идеи великая вещь, согласны? Ну что ж, давайте покажем Вам предыдущие модели. Некоторые весьма любопытны. Амайя, отведи, пожалуйста, я догоню.
В дальнейшем девушка перемещалась куда медленнее и без былого энтузиазма. Заметно было, что фиаско подействовало угнетающе на всех.
После ещё нескольких лабораторных и бюрократических помещений, где приунывшие учёные возвращались к рутинной работе, вконец напуганных «разведчиков» подвели к очередным дверям с предупреждающим знаком.
— Вот там, — ткнул друга Фиделиус, — внутри что-то странное. Я такого ещё не чувствовал никогда.
Двери казались даже толще других. Отсутствие же проверочной «прихожей» Амайя объяснила необходимостью быстрого доступа в случае непредвиденных обстоятельств.
— К тому же, сюда лишний раз не приходят. Вас устроит полумрак? При ярком свете они проявляют агрессию. Ясно, стекло прочное, но на всякий случай не будем рисковать.
«Кто проявляет? Чем рисковать?!»
Через секунду Доминикус сам увидел, кто и чем.
Вроде бы крепкое, насквозь героическое сознание интеррогатора находилось на грани отчаянной капитуляции и покидания этого ненадёжного тела, что втащило его в такие ужасы — и поддалось бы, если бы не поддержка друга-генетора, причём буквальная: тот очень кстати положил Доминикусу по щупальцу на плечо, так что падать стало некуда
(на самом деле сделал он это из тех же соображений укрепления личного морального духа, но никто об этом никогда не узнал).
В этой лаборатории со всех сторон и даже, местами, с потолка на ошарашенных «шпионов» смотрели различные тиранидские морфы. Вида лишь одной из них хватило бы, чтобы лишить сна, и неважно, что от зрителя эти кошмары во плоти отделял толстенный слой стекла с «умной» прослойкой.
Обретя способность относительно спокойно дышать, оба поняли, что разведка кончилась.
— Вызывай, срочно. Снести ко всем кровожадным этот рассадник.
— Готово. Полтора часа Терры, а пока продолжаем притворяться. Пока всё идёт хорошо.
—Всё в порядке? Может, нужно подробнее рассказать? — окликнул их подошедший Кавиль.
— Д-да-да, просто без света п-плохо видно…
Тут свет выключился совсем — и врубился на полную мощность. По ушам — и мозгам — ударило оглушительное аварийное завывание.
— Так. Всё не хорошо.
— Что это, что?!
Вопреки давним урокам нейробиологии, Доминикусу казалось, что нервные клетки у него уже не восстановятся никогда: сперва на опыты отправили, потом чуть в еретики не посвятили, ужасов напоказывали, а теперь ещё и это!
— Какая-то их штука, видно, засекла наш сигнал. Пронести-то мы устройство пронесли…
— Что?!
— Мне на весь свет орать?!
Мисунцы, ожидаемо знакомые с работой базы, взяли себя в руки быстрее и буквально потащили очумевших приятелей из страшного зала.
— Не туда. Я сам с ними поговорю, — расслышал Доминикус слова руководителя. — Успокойтесь, это ошибка, — крикнул он сбежавшимся лаборантам, — плохо закрыли один из входов. Я сейчас всё отключу. Мы вместе с гостями сходим и проверим, они любезно вызвались помочь.
Урсо не представлял, что и так не слишком бодрое лицо аборигена может настолько побледнеть, а мутноватые рыбьи глаза — стать настолько пустыми. Удивительно, но никаких попыток убить самозванцев-разоблачителей Кавиль не предпринял — Фиделиус зря оттеснял друга к дальней от учёного стене, заранее загораживая щупальцеимплантами поопаснее.
Добравшись до последнего из горизонтальных проверочных коридорчиков, Кавиль наконец развернулся и едва слышно обратился к интеррогатору.
— Вы уже сообщили? Это Вы, да?
— Да.
— Я понял по Вашему поведению рядом с образцами. Понимаю, что Вы теперь не поверите ни единому моему слову, но я попытаюсь… Час есть? Да… Я правда ничего не сделаю, пусть и ценю самоотверженность в защите вышестоящего, — махнул он перепонками на генетора. — Пожалуйста, выслушайте. Потом я сам провожу Вас обоих наверх и приму любое наказание. Садитесь. Хоть бы на пол — история не из простых.