Через два дня вместо имитации медового вида за званым ужином, устроенном лично для Абиектуса, им с новатором подали бокалы с заветным Каддисским сокровищем. Организовавший дело кардинал принял антидот изготовления его личного врача и пил по капле, а вот обрадованный подарку Барнард налакался в мгновение ока (всех трёх) и значительно снизил планку конфиденциальности. Так что на очередной доброжелательный вопрос о предстоящей свадьбе он наконец ответил не многоречивыми отговорками и не отвлекающим встречным вопросом. Рассеянный взгляд подслеповатых глаз главы рода погрустнел. Он отослал прислуживающих за столом винчерпиев и лакеев, велел запереть двери и понизил тон до едва различимого шёпота. От вида посерьёзневшего мертвенно-бледного новатора с тяжёлой бронзовоцветной диадемой на его жутком третьем веке не по себе стало даже циничному и видавшему виды кардиналу.
— Всё равно подслушают, но хотя бы не всё, — пробормотал хозяин. — Я рад, знаете, что Вы здесь. Решение было спорным, но правильным. Я боюсь, понимаете?
Архаичная манера речи улетучилась. Кажется, тайна действительно была серьёзной, раз Астолату стало не до сохранения имиджа.
— Я боюсь собственной дочери! — нервно рассмеялся он. — Или... не собственной…
«Я вот это интересно!»
Лукрум навострил уши и скорчил сочувственную мину.
— У моей жены, — продолжал ободрённый кардиналом и разговорённый вином навигатор, — как и у дочери, были определённые проблемы, выражаясь корректно. А может, и у меня, сейчас мне это абсолютно безразлично. Суть в том, что она нашла какого-то врача, никому доселе не известного — без моего разрешения; он прибыл совершенно для меня неожиданно. Понимаете, развод у нас считается явлением крайне нежелательным, я бы даже сказал, позорным… И ещё не факт, кто именно… ну, понимаете…
— Понимаю-понимаю, — поторопил его Абиектус. — Что же было не так с врачом?
— Не так то, что моего участия там не потребовалось! Но это бы ещё ничего, бывают же всякие… in vitro… Я застал этого лекаря, вот что страшно. Пересёкся с ним взглядом, когда он выходил из её покоев. Лучше бы я его не видел никогда! Глаза у него были… я вижу плохо, но их невозможно забыть, эти вертикальные змеиные зрачки, словно сам Фафнир в человеческом обличье. И он ощущался как… как…
— Уверяю Вас, что, несмотря на мой статус, вся информация останется конфиденциальной. Мы оба разумные люди, — успокоил его Абиектус. — Впрочем, описание можете не продолжать. Я догадываюсь. Мало что иное может испугать такого могущественного человека, как Вы.
Астолат облегчённо выдохнул и заговорил спокойнее. Думается, лесть тоже немало тому поспособствовала.
— И его методы возымели действие: супруга сообщила о будущем наследнике. Я хотел убить его сразу. Но не смог. Испугался. И пожалел. Её имя тоже… ещё хуже…
— А что же с ним?
— Супруга рассказала о сне. Ей вообще тогда снились странные вещи. В тот раз это была огромная змея, что принесла в пасти лилию. Сама она считала, это к здоровому и красивому потомству. Женщины, — поморщился Барнард. — Надо, надо было расправиться с этим отродьем ещё много лет назад. Сейчас она видит… да… не важно. Я скоро от неё избавлюсь.
— Тем более. Я бы не пугался без веских на то оснований, — со лживым спокойствием кивнул Лукрум, — В конце концов, всегда можно созвать и расспросить тех, кто смотрел за Вашей дочерью в первые дни жизни. Они бы наверняка заметили неладное.
— А нету больше тех докторов. И, поверьте, я здесь ни при чём.
Утром Абиектус неожиданно не смог дозваться своего формального должностного «тёзку», преданного охранника из «Багровых кардиналов». Выйдя за порог спальни, он обнаружил его труп и аккуратно уложенную у мёртвого сердца свежую белую лилию.