***
Расчётный брак как альтернатива детоубийству представлялся всем неплохим выходом. Чтобы придать затее благовидности и постфактум притянуть к ней высшее одобрение, в качестве главного и единственного «заморского» гостя пригласили кардинала сектора. В качестве же профилактики его недовольства из казны извлекли трёхлетнюю прибыль и воспользовались теневыми связями для добычи одной вещицы, которая навигаторам, как одним из самых долгоживущих имперских граждан, всё равно была ни к чему, а престарелому сановнику могла приглянуться.
Субъект — или, вернее, пассивный объект — матримониальной схемы закрывала на всё глаза (в обоих смыслах) и вместо подготовки занималась бесконечным чтением, которое нравилось ей тем более, что видела она не рукописный текст, а заложенные мысли автора. Вопреки закономерному ожиданию родителей, никаких протестов и скандалов дочь им не устроила. Ночью она, правда, стала ещё чаще разговаривать невесть с кем, но так как многочисленные проверки и караулы не выявили ровным счётом никаких чужаков либо их следов, физических или психических, Астолаты списали феномен на волнение от предстоящего переселения. Переезд, действительно, ожидался далёкий и рискованный: зажиточные дураки, выразившие желание принять в семью эту бесполезную полоумную, обитали где-то у Нургла на куличках, вроде бы, даже в Сегментум Обскурус, и не факт, что корабль вообще смог бы вернуться или же привезли в целости маложизнеспособную «невесту».
— Ну и Император с ней, — заключил Барнард, обрадованный перспективой отделаться от сомнительной потомицы. На контрасте его не трогала даже перспектива остаться без потомков вовсе.
Чтобы долго не мотать себе нервы, он посчитал за лучшее переговорить с Лили сразу. Этелинг призраком проскользнула в зал, в очередной раз испугав тихим появлением и отстранённым обликом и слуг, и родителя. Барнард никогда не признавался в этом даже самому себе, но он не только боялся её видений и ненормально видящих глаз, но и завидовал. За чахоточной фигуркой он чувствовал какую-то неизвестную силу. Природа её была не ясна, но могущество несомненно. И ничего хорошего оно не предвещало.
— Важных гостей мы ждём послезавтра, — выбрав профилактически суровый тон, начал он разъяснения. — Они из Обскурус, планету точно не помню. Претендент человек небедный и молодой, пусть и постарше тебя, разумеется. Решение может показаться неожиданным, но это на благо семьи.
Внутренне приготовившего к потоку накопившихся претензий Астолата снова ждал сюрприз. Дочь молча выслушала его и поинтересовалась только, на какую дату назначили церемонию.
— Через две недели.
«Почему она не спорит?»
— Покамест позволяю тебе по ночам выходить на прогулку. Чтобы лицом хотя бы чуть меньше на труп походила.
— Хорошо, отец, к-как пожелаешь. Я пойду, — поклонилась Лили, пряча улыбку.
Дверь её башенной комнатки закрылась. Но и там девчонка осталась не одна.
— Почему так долго? Вы ведь обещали к восемнадцати.
— Пришлось немного задержаться, цветочек, — ласково и совершено синхронно улыбнулись три симпатичных дамы, что прежде общались с ней лишь мысленно. — Не бойся, отец и тётя теперь с тобой. И они приготовили тебе замечательный подарок.
***
— Что значит «ничего нельзя сделать»?! — побагровел Абиектус, собравшийся было спасаться с безумного мира, махнув рукой на договорённости. — Здесь оставаться опасно, а я помирать не намерен!
— В психическом поле вокруг планеты творятся Истваан и Кадия! Если хоть нос сунем, сожрут нас. Или распотрошат. Или закинут куда-нибудь… — заранее ужасался навигатор одолженного у Сороритас корабля.
— Начинаю подозревать, что вы в сговоре. Не родич ли ты Астолатам? — напирал кардинал.
— Ни в коем случае!
Нервный Лукрум ему верил не слишком, но рисковать тоже не хотел и потому не имел иного выбора, кроме как вернуться в манор и оправдать отлучку забытыми личными вещами.
Главе рода было не до подозрительности: он изучал длиннющий свиток, посланный с нарочным из мастерового квартала.
— Снова счёт от портного, — вздохнул Барнард, — и от ювелира. И от кузнеца. Зачем им кузнец? А краснодеревщик?.. С момента знакомства дочь целые состояния просаживает на платья и украшения. Как назло, сплошь платина, лиловое золото и фиолетовые сапфиры. Одежду тоже… Уж не знаю, как он сумел на неё повлиять, но прежде её украшательства не интересовали. Впрочем, неважно. Через несколько дней это закончится. А вот, кстати, и они. Верно, насчёт совместного герба. Господи Император, а я рассчитывал, что она сгинет по дороге…