— И тем не менее только Вы рано покинули вчерашнюю охоту. Вы, конечно, станете утверждать, что совершенно не причастны…
— А может, и не стану, — с хитрой улыбкой заявил наглец, глядя прямо в глаза собеседнику.
«Ну и линзы. Ну и мода. Вот откуда фиолетовые сапфиры», — собирался наворчать кардинал, но реплика затронула его гордость более, чем консерватизм. Похоже, местные обычаи имели особенность впитываться в гостей планеты. Неудивительно, что исторический маскарад поддерживается столь долго.
Вконец рассерженный Лукрум вспомнил две вполне рабочие шпаги, украшавшие стену зала.
— За такое нахальство полагается вызов на судебный поединок. Я обвиняю Вас в убийстве моего слуги и охранника!
«Что, кишка тонка, манекен-переросток? Ну давай, отгово…»
— Принимаю, — совершено спокойно, даже радостно ответил обвиняемый.
Зато дама его заволновалась.
— Всё ж-же я п-попрошу Вас отказаться, — хватила она на рукав кардинала, — Он не обязан уметь…
— Не волнуйся, fair maiden, — успокоил её эрл, — Нет ничего проще.
Самоуверенность Абиектуса куда-то испарилась.
***
— Не могу похвастаться обширной коллекцией искусства, — оправдывалась Лили на ночной экскурсии по фамильной картинной галерее. — В основном это портреты предков, и то стилизованные под Артуриану. Любите такие картины?
— Чрезвычайно. Настолько, что произвол одного не в меру талантливого автора повествует, будто в одной я даже пожил, и якобы как раз вследствие небрежного обращения с артефактным оружием.
— Автора?..
— Да, пишут всякие… Как человеку из высших кругов, Вам должно быть известно, насколько людская молва искажает события. Но это ничего. Скажите, кто эта внушительная особа?
Лили подняла голову на указанный портрет в тяжёлой помпезной раме. Оттуда на неё злобно взирала тощая пафосно разряженная старуха с зеленовато-синей кожей и усами, как у сома.
— Общая прабабушка моих родителей. Мать тоже из Астолатов, менее престижной семьи. Брак был удачным экономически и политически, но не… Стыдно за такое происхождение. И Вас прямо неловко водить по такому паноптикуму. И раз уж… разрешите спросить: Вы точно старше меня, лорд Анзу?
— Совершенно точно, причём значительно.
— В таком случае я предполагаю наличие в Вашей родословной мне подобных навигаторов, причём в ближайших поколениях. Возможно, отец или мать… только я не понимаю, отчего мутация не передалась.
— Не навигаторы, милая Лилит. В одном Вы угадали: родословная действительно выдающаяся, по обеим линиям. Но немного иная.
***
Желавший опозорить и мгновенно одолеть нахального юнца кардинал столкнулся к неразрешимым парадоксом. Противник, будь ему, ну, тридцать лет — больше дать никак не получалось — по всем природным законам не мог успеть выучиться ТАК владеть оружием. На это ушли бы годы, да что там, десятилетия ежедневной муштры без перерыва на сон и отдых. Тем не менее он обставлял Лукрума, как сопливого школьника. «Жених» не фехтовал, он, можно сказать, танцевал, орудуя шпагой — причём не своей! — с той же лёгкостью, что показывает цирковой жонглёр-псайкер, не глядя манипулирующий десятью стеклянными сферами одной силой мысли. Сам Абиектус, в юности уложивший немало народу в дружеских соревнованиях и до сих пор сохранявший спортивную форму, рядом с ним казался громоздким неуклюжим амбулом. Не забывая острить, позёрствовать перед публикой и флиртовать с Лили прямо по ходу поединка, этот хам, этот наглый театрал раз за разом задевал кардинала и вместо простого ранения начертал на руке разгромно побеждённого какое-то не то крыло, не то перо — из-за крови было не разобрать.
Зрители аплодировали стоя, напрочь забыв об уважении к духовному лицу.
***
Церемонию разрешили провести в единственной астрапатической капелле как в наиболее подходящем по атмосфере здании. Вроде бы все полторы имевшихся на планете астрателепата протестовали, ссылаясь на смутные видения и будто бы зловещую ауру кого-то там из участников, но их бормотания вмиг были задушены авторитетным мнением новатора, который, уж конечно, с высоты опыта и положения лучше понимал в аурах и видениях.
Ну а после того как будущий лорд-протектор лично пожал руку хормейстеру за такую приятную уступку, все возражения испарились. Никакого шумного праздника учинять не стали: присутствовала семья Астолатов, пара министров от губернатора да кардинал.
Да что там, праздников вообще не предполагалось, всё должно было свестись к подписанию бумаг, но Анзу потребовал изготовить астрапатической же стоимости перстни, которые ещё и трижды возвращал, углядев микроскопические дефекты. Угроза отрезать руку ювелиру подействовала лучше всяких доплат. В выборе металла и камней Абиектус даже не сомневался.