Благодушный Барнард, в один день позабывший все страхи и претензии, не мог нарадоваться на дочку. Неизвестно, сколько одноруких или заколотых портных появилось на Астолате, но наряд Лили, с фатой-облаком и сверкающими золотом вышитыми перьями чудесных птиц на подоле, превосходил даже предыдущие изделия, стоившие как небольшая деревня вместе с жителями.
— А она раньше отказывалась от любых женских штук, — не уставая радовался навигатор. — Вот это я называю позитивным влиянием!
— Да что Вы говорите...
Абиектус же пребывал в настроении грозовой тучи и, очевидно, пытался сообразить, когда успел ввязаться в этот тёмный абсурдный спектакль. Также он наверняка чувствовал, что разум всё больше заволакивается густым туманом, пресекая путь ясным и логичным мыслям — по крайней мере, именно это обещала одна из служанок лорда Анзу. Скоро от критики не останется ничего. После всех декораций и формальностей он всё-таки подошёл к радостной паре.
— Как же Вы вернётесь при таких возмущениях в Варпе? — будто бы невзначай поинтересовался кардинал в попытках хоть как-нибудь испортить малину.
— Не беспокойтесь, они не помешают.
«Скорее наоборот» — продолжил бы отвечающий.
«Как не помешают ?!..» — возмутился бы Лукрум, но и эта разумная мысль странным образом испарилась из его рассудка.
— Надеюсь, Вы нас как-нибудь посетите, — вежливо добавила этелинг.
— Простите, воздержусь. Поздравляю. Удачной первой ночи можно уже не желать, я думаю?
— Двадцать шестой.
— За девять дней?!
***
В ночь после тревожной церемонии Абиектус никак не мог заснуть. Он окончательно и бесповоротно убедился, что официально получивший титул лорд-протектор что-то скрывает.
«И это что-то достаточно значительное, чтобы оправдать двойное убийство. Потом, странное влияние на этелинга, жуткие немые фрейлины и эта его манера издеваться над окружающими почти никому не понятными цитатами и аллюзиями!..»
Абиектус раздражённо перевернулся на другой бок.
«Если поднять шум сейчас, после позора и свадьбы, будет только хуже. Буду выглядеть параноиком или вовсе завистником. И ведь не сбежать. И не вызвать никого! Как бы. Именно сейчас!.. Нет, корабельный навигатор врёт. Точно врёт, его подкупили. Вернусь — заменю. Расстреляю… Да что такое, душно тут, что ли?!»
Он вовсе вскочил с кровати, распахнул окно — и без всякого на то желания узнал, зачем подозрительной молодёжи понадобился краснодеревщик. В саду, чуть дальше от мирно сопящего зверинца, у пруда с цветами, пела то ли арфа, то ли лира. Вместе с ней, совершенно не стесняясь потенциальных наблюдателей, дуэтом пели две сбежавшие с постаментов садовые статуи.
«Помилуй меня Император», — впервые в жизни искренне помолился Абиектус и поспешно нацепил очки.
То есть новоозначенные супруги. Выбрали они соответствующий маскараду репертуар, варьируя его по своему почину.
— And moving through a mirror clear
That hangs before her all the year
Shadows of the world appear…
There she sees the deep space near…
Источник с точностью не распознавался, но точно был искажён. Зато что он уловил, так это внешнее сходство музицирующих. Если альбинизм юной навис был обычным делом, то аналогичная снежно-пепельная шевелюра её избранника, да ещё и роскошной длины, представляла редкое зрелище. И очень, очень подозрительное.
— Ага.
В бессонной перегруженной голове кардинала начали роиться какие-то нервные ассоциации, цепляющиеся за когтистые крылья и фиолетовые сапфиры, но разлетелись, так и не сложившись в цельную картину.
— His broad clear brow in sunlight glow'd;
On burnish'd hooves his war-horse trode;
From underneath his helmet flow'd
His ash-white curls as on he rode…
Дальнейший текст совместной импровизации кардинал выяснять не захотел: если внешне он в молодости ещё кое-как выделялся, то музыкальными талантами и красивым голосом не обладал никогда. Он с досадой захлопнул окно, но возмутительно гармоничные звуки ещё долго резонировали в ушах.
«Подозрительно!»
— From the bank and from the river
He flashed into the crystal mirror…
«Делать им нечего, кроме как ночью голосить. Подозрительно… Точно психи… Кстати, насчёт зеркала. От местных лекарей толку ноль — сущее средневековье, вот и правда! Может быть, придётся применить дополнение к астолатской взятке раньше, чем планировалось. Не хотелось бы, чтобы эта позорная метка успела зарубцеваться».
Лукрум выглянул за дверь, в очередной раз сделал внушение оставшимся охранникам и расположился перед зеркалом. След от давешнего унизительного поединка саднил нещадно.