— Счастливые люди.
— Эй, ты сам оттуда!
— Потому говорю со знанием дела. И вообще, это всё глупые суеверия.
— По мне так очень забавная книжка. Не знаю... Я бы сказал, ложка скорее уж к слаанешитам или ещё какому Хаосу.
— Не сглазь! Что ты там читаешь? Можно подумать, Терра вымерла.
— Там основные материалы завершаются общей культурологией. Такой общей, что от экватора по полюсов. Чрезвычайно увлекательно.
При упоминании полюсов в голове Урсо что-то щёлкнуло и сдвинулось с мёртвой точки.
***
— Я прошу меня простить за непрофессиональный вопрос, — пристал загоревшийся Доминикус, вытащив вирусологов с очередного врачебного консилиума, — но вы слышали о страшилках про небесное сияние?
— Что-то было.
— Aurora Borealis в этих широтах обыкновенно не наблюдается, верно?
— Верно. Пока ни одного случая… а Вы это к чему?
— Может, оно всё-таки не просто так переливается? У вас псайкеры есть?
— Были, кончились. Один астапат остался, и тот не осилит. Новых после вас должны были прислать, — оправдывались растерянные медики. — Вы намекаете…
— Я намекаю, что это и есть возможный экзогенный фактор!
Фиделиус, оценив идею, гордо сложил руки.
— Что я говорил! Питаться надо было нормально!
***
С этого дня основные усилия были сосредоточены на мониторинге магнитного (или кое-какого иного) поля — увы, допотопными средствами.
Метеорологическое оборудование обещали дослать вместе с псайкерами-биомантами, а пока единственным вариантом оставался старый добрый опрос выжившего населения вкупе с полевым наблюдением и записями цвета, времени и погодных условий.
— Ну и фигня у тебя на экранах, — свистел Доминикус, в очередной раз пытаясь разобраться в построениях и мелькающих графиках на когитаторах. — Она хоть что означает?
— Она должна была означать изменения активности магнитных частиц, но её заклинило. Не обращай внимания. Ты сегодня точно пойдёшь? Меня срочно требуют в карантинную деревню, никак не сопровожу.
— Что, какие-то подвижки?
— Если бы. Дома сжигать надо, от меня требуется скан биополя, чтобы никто нигде не спрятался.
— Н-да, — протянул Урса, косясь на скаргульские сенсоры генетора, — тебя если в полной готовности заметят, точно никого не останется. А мне тоже срочно надо, вроде бы по народным свидетельствам и смутным пересечениям обстоятельств тут в десятке километров сиять должно. И там как раз небольшое кладбище, ещё не закопали. То есть как «кладбище»…
— Понял. Держись.
Кладбище всё-таки успели закопать, так что держаться пришлось скорее на ногах, чтобы не заснуть. Подобные предупреждения о якобы намечавшемся зареве поступали уже шестой раз за неделю, бегать на них всем миром перестали на третьем, поэтому компанию Доминикусу составляли разве что рация, антиграв и звёзды.
Откровенно говоря, безрезультативность гипотезы о квазиполяпном сиянии заставляла его чувствовать себя то ли параноиком, то ли шизофреником. Скорее всего, никакой связи между предполагаемыми всплесками авроры и мутациями вируса не было вовсе, и вскоре он будет чувствовать ещё большую вину перед вымершим миром за напрасно потраченное время. Да что там, грызущую, почти материально ощутимую вину и жуткую ненормальность, какую-то издевательскую скрытность происходящего он чувствовал круглосуточно с тех самых пор, как прибыл на планету, и чувство это ежечасно возрастало. А может быть, оно росло ещё со времени гибели наставника и ужасного приказа, которым пришлось начать инквизиторский путь. Сейчас, в столь же жутком медицинском скафандре, делающим его похожим на белую тощую тихоходку-переростка, над выжженными ради истребления неуловимой смерти землями и под смеющимися ледяными звёздами, при всех полномочиях и печатях он чувствовал себя предателем, подлецом и ничтожеством.
И можно было сколько угодно шутить с Фиделиусом, изображать непогрешимость перед Lex Imperialis и рваться в подвиги во имя человечества и Божественного Императора — он никогда не докажет себе, что достоин их.
И тут, когда он готов был вернуться и покаяться за бездействие и ложную надежду, небо наконец засияло.
Урсо ожидал, что это будет красиво, но не думал, что настолько.
Сперва аврора едва намечалась — будто в вышине пробежал слабый ветер, только цветной, зеленовато-синий. Спустя пару мгновений лента поблёкла
и тут же развернулось безмолвным пульсирующим всплеском. По-детски запрокинув голову, Доминикус на протяжении неизмеримого, абсолютно счастливого времени наблюдал за воплотившейся мелодией звёздной завесы, за извивающимися эфирными змеями, похищающими внимание всякого свидетеля их танца. Других подходящих метафор в голову не приходило — все были слишком грубыми и земными. На секунду ему даже подумалось, что вся жизнь предназначалась только для этого момента — созерцания прекрасных переливающихся космических волн, и совсем не важно, какого они были происхождения.