Завершив основной спектакль, сияние последним изумрудным всполохом пробежало по всему небосводу и лишь тогда полностью угасло.
Пустынное пепельное поле перед завороженным Доминикусом подёрнулось синевато-снежными завихрениями — вероятно, туман или, может, такая роса. До рассвета двойного солнца ещё далеко, но что ещё-то?..
В двух метрах от Урсо почва, вроде бы доселе твёрдо утрамбованная и невредимая, зашуршала и зашевелилась.
«Зверь подземный какой-нибудь, крот местный или кроль», — решил инквизитор, но на всякий случай посмотрел под ноги.
Оттуда на него воззрился отнюдь не крот.
***
Доминикус влетел в стерильно белый холл медбазы бешеным марру, кое-как содрав защитный костюм и с трудом дождавшись завершения обязательной дезинфекции. Сжатые скулы, смертная бледность и безумный блеск в глазах, принятые не удостоившимися приветствия свидетелями за признаки крайней решимости, на самом деле были симптомами крайнего офигевания.
— Филин, слушай срочно! — закричал офигевающий, прямо в плаще врываясь в жилой отсек, где рядом с койкой расположил свои хитрые приборы друг. — Вернулся? Ты где? А.. Это у тебя что?
— Да ерунда, дневник, — буркнул генетор, пряча книгу, — скажи лучше, что ты как бешеный? Дверь хоть закрой.
— Ты всё-таки сглазил!
— Я?.. Почему?
— А кто говорил «не воскреснет?!» Они таки воскресают! Массово!
— Давай спокойно и по порядку.
— Не обещаю. Стою я, значит, с биноклем и сплю на ходу в ожидании этого баснословного сияния…
Пустившись в нервную рысь по не очень просторной комнате, Урсо не слишком спокойно и совсем не связно поведал о чудесах воскрешения на одном, отдельно взятом кладбище. Сперва настроенный скептически и даже иронично, биологис мрачнел с каждой фразой. Всё-таки такая явно хаотическая и откровенно опасная муть встречается не каждый день или даже век. И это счастью — в контексте обычной жизни, понятно. Но и к сожалению — средства противодействия ей крайне сложны и через раз не работают. Так что теперь помимо просто болезни придётся гоняться за нежитью. Очень мило.
— И никакие руны на них не действуют! — тут же подтвердил опасения свидетель мути.
— А бластер тебе на что?
— Так они обратно! Унялись, только когда я совсем уж в сито… а то тех пор и дёргалимь, и…
Доминикус затих и наконец уселся — в угол комнаты, закрыв лицо руками. Через час, истребовав того самого успокоительного, и побольше, он вполне оклемался и даже вернул относительно уверенное выражение лица — правда, с глядящими в далёкое никуда стеклянными глазами.
— Ясно.
Одной из немногих механических аугментаций Фиделиус оторвал лоскут обложки от своей ценной книги, ею же выжег на кожаном лоскуте какой-то символ и подал ловким жестом щупальца.
— Это что? — тихо уточнил Урсо, разглядывая незнакомую абракадабру.
— Чтобы всюду с собой носил, хоть на лоб приклей.
— Так не работа…
— Эти сработают. Не спрашивай пока. Просто поверь на слово.
— Ладно.
Фиделиусу он верил всегда и безоговорочно. Сказал бы, «как родному», но на самом деле куда больше.
— Как сейчас помню, — продолжил он сбивчивое описание. — Как засияет, да как… и людей ведь жалко, сперва без всяких симптомов, а…
Он снова замолчал. Генетор уже утверждался в догадке о намечающемся психогенном мутизме, но «немой» внезапно вскочил на ноги и, вцепившись в лацканы оторопевшего слушателя, затараторил:
— Точно! Засияет! Без симптомов! Что же я сразу!... А я думаю, какой Нургл, если нет симптомов!
— И?.. Поясни.
— Симптомов нет! Очага заражения нет! Стабильности нет! Никакой это не Нургл, а Изменяющий Пути!
— Логично, — через пару секунд признал Фиделиус, не подумав даже отцепиться. — Тогда всё, с одной стороны, не настолько страшно с точки зрения здравоохранения. И можно без этих треклятых костюмов. С другой же, всё ужасно и запущено: это явно не конец и не начало, а лишь часть плана. Так. И что делали эти самооткапавшиеся?
— На самом деле ничего, — смутился Доминикус, наконец отлипнув. — Пытались, кажется, что-то сказать, и ещё цеплялись за ноги. Но этого, как ты понимаешь, достаточно. Хватает тебя на сапог полуразложившийся… Кстати, ещё аргумент: были бы симптомы и было бы кому-нибудь плохо — появились бы присягнувшие «конкуренту». Хорошо, конечно, что у нас не гуляют под окнами чумоносцы, но с этими-то что делать?