Покинувший планету инквизитор в последующие годы стал известен как Доминикус Бессердечный.
5.Бездна знаний
Сколько бы сёстры Госпитальер ни толковали о важности каждого отдельного гражданина, без преувеличения можно сказать, что Империум стоит на талантливых личностях — учёных, полководцах, навигаторах и дипломатах.
Однако мало иметь задранный IQ и способные мозги. Необходимо обладать нужными связями и умением располагать к себе правильных людей.
Если Вас ещё и угораздило родиться на богатой планете и в понимающей заботливой семье, готовой потратиться на образование талантливого отпрыска, считайте, что Вам повезло и счастливый билет у Вас в кармане.
Фиделиусу Диоскуру не повезло.
Его не в меру развитые мозги и слабые мышцы бесили отца и расстраивали мать. К счастью, она перестала расстраиваться через десять лет жизни непутёвого сына, чему в немалой степени помог туберкулёз. После этого отец и вовсе потерял человеческий облик, продал обеих дочерей в эскорт, младшего в триады, а из старшего, которого, не посмотрев на завидный рост, не брали за хилостью и чудаковатостью, сделал курьера за дешёвой ротгутской и куклу для битья.
Впрочем, тот выжил — только благодаря возможности пережидать наибольшую опасность в закоулках, трубах и шахтах родного Фенксворлда, не известных самым прожжённым ворам и головорезам. Каждый раз, затаившись в беспросветно тёмном, но безлюдном или даже тёплом — рядом с трубами — закутке, он благодарил единственного доброго родича. Никто из ребятни девятого подземного ему не верил, но в памяти Фиделиуса отпечатались наставления деда, вставшего поперёк дороги печально знаменитым триадам четвёртого подземного ещё при живой матери. Разглядев во внуке что-то большее, чем чахоточного забитого лисёнка, он успел обучить его грамоте (точнее, трём), арифметике и основам Лекс Империалис. Лисёнок оправдал ожидания, выказав соответствующее хитроумие и любовь к наукам.
Оба готика и лингва-технис открывали доступ к большей части учебной и уже сугубо научной литературы, что только можно было найти на Императором забытом мире. Увы, доступ к этим книгам никто открывать не спешил. На заложенной основе, воруя газеты и выменивая еду на учебники, он сам продвинулся в истории, физике, механике, биологии, а затем и в кибернетике — благо образцы для вскрытия в виде трупов животных и не только, с аугментациями и без оных, имелись вокруг в неограниченных количествах.
Набив голову сими ценностями, к шестнадцати годам юноша пешком отправился на третий надземный уровень получать диплом. И получил — плюс одно сотрясение этой самой головы с проломом черепа и минус одну иллюзию. Хорошо хоть земляк отца, промышлявший поставками белого горского джина, ночевал в том же коридоре, куда его оттащили местные чистильщики. Древний и сам поломанный, контрабандист тем не менее потратил выручку на покупку экстракта корня абсоллы у Официо Медика, представленном двумя с половиной проштрафившимися хирургеонами, да ещё и сообразил, что дома парню рады не будут.
Пока хлебнувший горя от ума видел в бреду недостижимую Библиотеку Познания Вааконов, опекун поневоле спускал последние сбережения на убеждение местных авторитетов в том, что сынишка всегда жил здесь и ничего из ряда вон не представляет. Стоило пострадавшему прийти в себя, как с него, разумеется, потребовали отработки нового крова и услуги по спасению шкуры.
Тут пригодилось другое умение Фиделиуса, приобретённое уже по собственному почину. Любимые детские тайники были безлюдными — не безжизненными. Во всяком случае, не бескрысными.
Немногие любопытные слышали о диковинных сплав-крысах Десолеум-Прайм, и уж совсем мало народу знает о подобных тварях в других ульях сегментума. Каликсида, как сектор, о котором, будь он человеком, говорили бы «мрачный хмырь себе на уме», идеально подходила для этих полукибернетичесих стай неведомой природы, сочетавших вполне дикую жажду выживания белковой плоти с подозрительно выверенной синхронностью и словно вросшими механизмами. Не понимал их происхождения и Фиделиус — зато, начав с одного побитого соседними детьми крысёнка, уже давно активно занимался подлатыванием и заменой вырваных в драке или при попадании в станок деталей крысиного тела. К моменту прописки на третьем надземном протезист-дилетант уже аугментировал крыс в промышленных (или, лучше, популяционных) масштабах, помимо починки пострадавших органов прибавляя новые полезные штуки вроде связанной с ЦНС ультразвуковой сирены или фильтра в глотке. Крысы отвечали признательностью, таская ему запчасти, почти съедобные огрызки и даже новые книги (как до них дошло, крысовод не впилил). Не покинули они своего благодетеля и после переезда, учуяв смену дислокации и прогрызя себе дорогу в более престижные улицы. Ну а что может быть полезнее в лабиринтах ульевых трущоб, чем незаметные, хитрые, кусачие, мгновенно разбегающиеся и так же быстро сливающиеся в легионы существа, не ведомые ничем, кроме голода?