— Благодарю, милорд, уже не хочу.
— Уважа…
— Смотрите, — первый раз в жизни перебил его ученик. — Сейчас нас тоже заглотит.
Будучи воспитанником Схолы Прогениум, Доминикус читал в пособии по древнейшей культуре о понятии «моголевская пауза». Это была именно она.
В иллюминаторе, у которого и столпилась вся уцелевшая компания, нормальный космос оборвался в сюрреалистическое полотно, пугающее и завораживающее. Глядя на него, Доминикус никак не мог решить, кто в большей степени должен благодарить Императора: большинство людей, что никогда не увидят аномалий Эфира, или же те, кто по долгу службы имеет возможность созерцать его — пусть и рискуя жизнью.
Портал можно было бы определить как скопление перекрещивающихся сфер, но сфер аберрационных, сошедших с чертежа сумасшедшего инженера. Если попытаться описать их человеческим языком, придётся сказать, что они одновременно отстояли друг от друга на порядочное расстояние, пересекались, складывались в одно целое и существовали параллельно. В глубине этих образований виднелись перетекающие друг в друга очертания медузообразных созданий. Теперь и бешено скачущие со стены на стену ничейные органы воспринимались как детская шалость.
Первым запаниковал фон Лосеус.
— Вы ж инквизитор, ну что делать-то?! Я н-не хочу… я не хочу к этим!
— Как что? Через портал и прыгать, если не хотите стать главным блюдом. Готовьте навигатора и…
— Так нет у нас навигатора! — развёл руками горе-аристократ, чуть не плача.
— Как нет?
— Был один, но он в начале пути возьми и того…
— Как вообще вам разрешение на полёты выдали?!
«Вот что бывает, когда командующего зовут Пафнутием!»
— Так и тот про запас назначался; прыжки вообще не были предусмотрены. Так что псайкеров для поля Геллера тоже…
— Тогда молитесь, нам кранты! — рявкнул Урсо. На пороге смерти можно было и пренебречь культурой речи.
— Я навигатор, — раздался неуместный в творящемся ужасе и бардаке робкий девчачий голос, — Разрешите, я проведу. Могу влиять на течение. Если короткий. Можно без, без поля. Разрешите.
— Как ты выш… Но ты же никогда…
— Я смогу. Идеальный меня проведёт.
— Это она о ком? — спохватился Матто.
— Да всё о своём покойном женихе. Хотя сейчас, наверно, об Императоре — она их склоняет на все лады. Хорошо, — нахмурился инквизитор. Взвешивать «за» и «против» было некогда. — Пойдём, провожу тебя к святилищу.
Доминикус не впервые наблюдал работу Навис Нобилитис. И сейчас, как и в предыдущий раз, как и неизменно до того, это зрелище напомнило, почему он вообще пришёл в Инквизицию, зачем взялся нести справедливость — а вместе с ней и страх, и смерть — во имя Императора.
Совсем ещё подростком, трясущимся одновременно от едва миновавшего страха быть пойманным и от нового — за неверное решение — он стал свидетелем того, как предупреждённый им астротелепат передаёт сигнал тревоги. Тогда все сомнения отпали; он в благоговении упал на колени и поднялся с них только спустя несколько часов — уже навсегда, всецело убеждённым в истинности Имперского кредо. Сам Урсо был лишён псайкерских способностей — это было ясно без слов, на каком-то инстинктивно-чувственном уровне. Но и астротелепатия не сравнится с прозреванием Варпа. Сияющий третий глаз навигатора смотрел не просто куда-то сквозь иллюминатор корабля (там всё равно были ни зги не разобрать за флуктуациями портала) — сквозь хаос Имматериума, сквозь пространство и само время, достигая всеблагого света Астромаяка.
Неудивительно, что он пропустил момент, когда корабль поглотила спышка сомнувшихся друг на друга безумных сфер.
***
«Для того света как-то слишком жёстко и серо», — рассудил инквизитор. — «Для чего-то вроде ада в окружении кхорнитов слишком спокойно. Или, может, у них обеденный перерыв? И вообще, мне как покойнику положено чувствовать синяк на голове?»
Полежав ещё несколько минут и заслышав бормотание интеррогатора, валявшегося по соседству, Доминикус нехотя пришёл к выводу, что каким-то чудом остался жив, и теперь предстоит разбираться, куда же их занесло и как унестись обратно.
А проблема обещала быть нелёгкой. Корабль лежал мёртвой тушей, положение внутри тоже складывалось неутешительное: когитаторы и двигатели отказали — многие детали неясным образом сплавило или перекарёжило, что привело техножрецов в суеверный трепет.
Невредимыми, а значит, живыми из портала выбрались лишь сам инквизитор с интеррогатором, маркграф да оные эксплораторы — они не на шутку перепугались порче священных механизмов, но из них, надо же, не пострадал никто. Снаружи дело обстояло ещё хуже. Для обсуждения этого самого дела немногие оставшиеся на борту собрались у шлюза с наилучшим обзором.