Вопреки ожиданию, при виде чужака крыса не спряталась и не атаковала, а спокойно обнюхала его и даже дала себя погладить.
— О какая. Умная тварина, да? Сам натаскал?
— Сам. Вы часто видели их при свете? Есть сомнения?
— Хотел убедиться. Ходят слухи про какого-то гения-самородка, что в силах раздобыть и доставить что угодно откуда угодно. И следов никаких, только крысиные. Но кто на них внимания обращает?.. Так это ты, выходит?
— Я, — честно ответил Диоскур. Дядька точно не принадлежал к элите или правительству, скоре уж к потенциальным заказчикам. — Вам что-то нужно?
— Они одни, что ли, бегают? — ответил вопросом на вопрос старик. — А ты на лаврах почиваешь?
— Зависит от дела. И в любом случае для каждой работы нужен особый план. И особые импланты. Не считая починку и дрессировку, — обиделся «крысовод». — «На лаврах», скажете тоже.
Понимающе кивнув, странный прохожий пару минут словно размышлял над чем-то и наконец протянул:
— Знаешь, а я бы тебя нанял. Есть один небольшой такой, незначительный предмет, который просто так взять нельзя. Боюсь, чтобы его достать, придётся затратить чуть больше усилий. Зато я очень, очень хорошо заплачу.
— Где же он?
— В подземной Библиотеке Познания, — с некоторым вызовом ответил профессор. — In profundo cognitio, тут в прямом смысле.
— Я смотрю, Вам очень нужен этот… незначительный предмет?
Старик улыбнулся с выражением «ну мы уж свои люди». Не любил Фиделиус таких «своих», однако следовало сперва разведать границы перспектив.
— Что ты хочешь, малый? Денег? Девчонок, внешность примарха?
От такого богохульства Диоскура передёрнуло, но ссориться со странным типом всё ещё было рано.
— Это намёк на какое-то особое уродство?
Короткие лисьи патлы и тощее, сколько ни ешь, тело бледного студента самого Фиделиуса вполне устраивали — однако если тип поведётся, значит, внешность «они» изменять умеют. Уже немало. Кто знает, что им ещё подвластно. То, что незнакомец не на сто процентов нормальный homo sapiens, он понял сразу.
— Человеку всегда хочется перемен, — ещё шире улыбнулся «профессор». — И первый парень в секторе найдёт, к чему придраться.
— Это верно.
«Ага. Разговоры про перемены пошли».
— Так…
— Девчонки и самолюбование подождут, — отрезал Фиделиус. Старик, решил он, не ожидал такого поворота и на секунду вышел из роли, чем молодой человек и воспользовался. — Если я верно понимаю Вашу сферу… Ваше направление деятельности, при лучшем раскладе я имею право на три пожелания в качестве оплаты услуги?
— Умно, — одобрительно оскалился собеседник, — обычно плебеи не столь подкованы в делах договора, что позволяет экономить. Но для учёного человека не жалко.
— Тогда я хочу поступить в ученики магоса Биологис! — быстро, чтобы не передумать и не устыдиться, признался Фиделиус. — Не просто, а лучшим там стать и признанным всеми специалистом! И…
— И?…
— И легче учить языки! Пять с половиной — это издевательство какое-то!
— Согласен.
— Что? Что издевательство?..
Старик рассмеялся, оскалившись во все тридцать два зуба.
— С этим тоже. Устроим мы тебя в генеторы, парень. И языки будешь щёлкать как орехи.
— Как что?
— Еда такая для богатых. Ты их ещё напробуешься, не волнуйся. Ну, а третье что?
— И ещё хочу друга, — всё-таки краснея, закончил Фиделиус. — Именно верного товарища и названого брата, а не то, что Вы там подумали. Как в книгах. Как в историях о Гильгамеше и Энкиду, Касторе и Поллуксе, Одиссее и Менторе. Это… это слишком глупо? Или много?
— Не вижу ничего глупого. Будет у тебя и друг — этак через год после исполнения уговора.
«Ибо все твои желания давно учтены, и ты лишь следует начертанному плану».
— Тогда по рукам.
«Профессор», предложив для начала испытать оплату, пообещал, что сам будет выходить на связь. И, кстати, выходил — только не совсем так, как ожидалось.
На следующее же утро после сделки Диоскур пробы ради открыл честно украденный томик эротических стихов на эльдарском, предназначенный чокнутому коллекционеру. В языке павших ксеносов он, понятно, ни буквы не разбирал. Переборов страх, экспериментатор открыл глаза — и прочитал одну страницу. Потом вторую. Потом весь сборник — и побежал торговаться за ту компиляцию таусской буколической прозы, сопровождаемый радостным писком хвостатых помощников.
Осознав, что он теперь действительно понимает все языки и может даже дочитывать обгорелые, затёртые и сгрызенные фрагменты, Фиделиус совсем офигел от счастья и захотел поделиться сим счастьем с другими — с детьми, например, у которых тоже не было доступа к нормальным знаниям. Так он и начал уличные уроки.