Экзарх Чуом в мгновение ока слился с левым устройством, вставив в разъём камень своей сущности и нацепив до того не заметный конический полушлем, оставлявший органичную часть биомашины. Провода-вены с готовностью обвили и его. Теперь он напоминал причудливое живое дерево со светящимся плодом над вершиной.
Но затронул разговор только двоих.
— Чанми!
— Онг, я… я не могу.
Провидец яростно схватил эльдарку за руку, потянув к центральному устройству. Произошло это так быстро, что Доминикус не успел бы и глазом моргнуть, не то что защитить её.
— Ты и так ни с кем не говоришь, почти не отзываешься, сделай хоть что-нибудь!
— Я не могу туда подключиться! Нет!
— Что значит…
Провидец с досадой махнул рукой и последовал примеру экзарха.
Оставшись единственной в собственном сознании, Аривлье по стенке добралась до движущих устройств, частью которых стали её собратья, и проверила какие-то не ясные для имперца показатели. Результаты ей не очень понравились. Озабоченно осмотрев уже практически не пригодный к вертикальному перемещению мрачный купол, свет которому перекрывали утолщающиеся и множащиеся чёрные щупальца Варпа, она встретилась глазами с Урсо.
— Вам страшно?
Неизвестно, помог ли вклад двух добровольцев, но корабль теперь не просто мотало — его молотило, притом, что странно, колбасило внутри головы и пассажиров. По меньшей мере, неаугментированных пассажиров-людей. Молодой организм Матто поступил наиболее просто и мудро, вырубив владельца. Более крепкому инквизитору такое счастье не светило.
Чанми же не иронизировала и, кажется, не издевалась. Будь Доминикус в добром здравии и спокойной обстановке, высмеял бы сам себя и любого, даже подумавшего, что народ с миров-странников может хоть на секунду проникнуться сочувствием к человеку. В абсурдной наивности эти предположения могли состязаться разве что с дальнейшими действиями скульптора.
Чанми села на колени рядом и осторожно закрыла ему глаза ладонью.
Этот простой жест загородил сознание инквизитора от перегрузок аномалий. Наступила восхитительная мягкая тишина, как будто некий псайкер-филантроп возвёл шумоизоляционный барьер между ним и филиалом вопящего вихря.
Размеренный, певучий голос эльдарки проникал вглубь мозга и словно блокировал все его попытки бить тревогу.
— Ситуация абсолютно обыденная. Бояться совершенно нечего. Я здесь. Всё очень хорошо.
— Очень хорошо, — в оцепенении повторил Урсо.
— Правильно. Просто незначительная неприятность. Вы посмеётесь над ней. Засыпайте и забудьте обо всём.
— Нет. Там… там хуже.
— Что бы вы там ни видели, со мной можете не бояться.
***
Если не считать обострения любопытства из-за созерцания отличающегося и от варпа, и от реального измерения пространства, перелёт прошёл исключительно гладко и быстро. Урсо и не заметил, как белый сияющий космос преломился, став сферическими бешено вращающимися вратами, а потом и эльдарской посадочной станцией. Вернее, станцией переходной.
Может быть, в какой-то момент он и вовсе уснул — а сны и прочие ужасы не догнали его здесь. Тем не менее Паутина оставила по себе какое-то смутно-нервозное ощущение — от чего именно, вспомнить никак не удавалось.
«В чём-то им повезло, — рассуждал Доминикус, глядя, как техножрецы бодро упаковывают секвенаторы, — у них способность к тревожности вырывают, наверное, при первой же аугментации. Хотя зависит от ордена, конечно. Биологис куда человечнее».
— Вот уж не думал, что Ваши путешествия каждый раз вызывают столько нервотрёпки. Пострашнее варп-прыжков. Не завидую, — обратился он к побледневшему видящему, прямо у дверей ментальной камеры отпаивавшемуся жидкостью неупотребимого вида.
Тот ответил взглядом в духе «от смерда слышу».
— Вообще-то, это был исключительно опасный случай. А она подло бросила меня!
***
Закрытый транспорт вроде имперского антиграва, только тоньше, быстрее и втрое менее шумный, доставил уже людскую делегацию прямо на виллу экзарха, где находился штаб «анти-дублевого» совета. Хозяин по сему поводу пребывал в более чем прискорбном настроении.
По дороге Доминикус и Матто внимательно и даже особо не скрываясь рассматривали архитектуру. Не в пример имперским мегаполисам, будь то нищие ульи или роскошные планеты-жемчужины, эльдарский город не порождал ни пыли, ни скрежета и лязгания машин. Тонкая грань между строениями и ландшафтом создавала впечатление одного сплошного сада или даже музея бионического искусства, затеянного скучающим демиургом. И даже в этом царстве прекрасных форм прослеживался определённый исторический колорит. Доминикус не мог назвать себя экспертом в культурологии, но сразу подумал про очень близкие традиции ряда восточных терранских стран. Характерные сужающиеся крыши и декоративные балки, невероятно гармонично сочетающиеся с головокружительной высоты шпилями, сложные до абстрактности зооморфные узоры, парящие галереи и беседки — всё чем дальше, тем больше напоминало древние доимперские государства, но если бы их создал не человек, а естественный закон. Отдельный вопрос — как схожие мотивы появились на Терре и у странствующих эльдаров далёкого малого мира. Что первым, что вторым его лучше было не задавать.