Чанми, к счастью, отвлеклась на беседу с каким-то знакомым — невысоким по местным меркам ксеноном с суровой складкой на лбу и короткой седой шевелюрой, козырным одеяниям предпочитавшим а-ля медицинский халат.
«Настоящий неформал! Ну, раз он её занимает…»
Передохнуть толком не получилось: обмолвившись с «неформалом» парой слов, Аривлье подозвала вытянувшегося по струнке и пытавшегося не уподобиться окрасом помидору инквизитора. Попытки пропали бы втуне, не оборвись речь скульпторши каким-то странным звуком.
— Это что?
Эльдары, которых эмоция задевала не только аудиально, но и психически, нервно завертелись. Неподалёку кто-то совершенно не празднично подвывал и хныкал.
Доминикус, по служебному опыту приученный не вертеться, а действовать, в темпе фенрисского волка обследовал площадь и обнаружил источник жалостливых всхлипов.
— Сюда!.. Вы… с Вами всё в порядке?
В тёмном закоулке потухшего праздника он нашёл смуглую эльдарку-певицу, только что поражавшую его волшебными древними песнями. От её нахальной харизмы и жутковатого обаяния не осталось и следа. Урсо она не замечала. Тот решил было, что хвалёная его многоязычность без практики заглохла, но обратил внимание на взгляд женщины. Миндалевидные глаза — один серый, другой карий — заиндевело уставились на что-то за его спиной. Доминикус развернулся, готовясь к худшему. Чтобы так впечатлить эльдара…
Некоторые специалисты Официо Медика утверждают, что в психике человека с рождения заложены представления о нормальных физических и биологических законах. Потому так страшен Варп, потому жутки ксеносы. И потому ледяным ужасом полоснуло по сердцу инквизитора зрелище того, кто испугал певицу. Облегающее сценическое платье, тёмно-каштановые кудри, нагловатая усмешка на слишком правильном по людским меркам лице — всё точно такое же. Только лучше. Живее. Ярче. Издевательски помахав рукой, копия исчезла в боковом проулке. Она даже не разворачивалась — словно ветер сменил направление.
Доминикус хотел бежать следом, но сзади его схватили за полу плаща.
—Не надо, — прохрипела пострадавшая.
— Какое «не надо»?! Это тварь хаоса или мутант!
— Не надо, — более твёрдо и даже зло повторила певица. — Не трогать. Она лучше. Она совершенна.
— Да что вы тут, совсем заигрались!
Освободившись от хватки помешанной, Урсо помчался за самозваной дублёршей — но куда там. Клон исчез, не оставив ни следа, ни шороха, ни колышущегося лепестка на гирляндах. Ничего, кроме смеха, дразнившего и отражавшегося изо всех улиц и коридоров. Сдаваться инквизитор не собирался. Раз уж нечисть набиралась наглости объявиться, он докажет, что разберётся с ней в два счёта, будь она хоть трижды непознаваемая и таинственная — докажет себе, потерянному другу, зарвавшемуся Матто, самодовольным эльдарам и ей…
Но он не находил ничего и никого. Мир-корабль со своими квазиисторическими павильонами и скрываемыми эмоциями, непонятной философией и поддельным небом стал совсем чужим, холодным и двуличным. Он словно сам смеялся над Доминикусом, его необоснованными амбициями и глупыми, наивными чувствами, которые, в отличие от деппельгангера, всё никуда не пропадали. Проверив, должно быть, весь квартал и половину соседнего, запыхавшись и приобретя стойкое отвращение с традиционному стилю застроек Кумм Т’хоныля, Урсо вынужден был вернуться на площадь.
— Видели? Вы её видели?!
— Мельком, — кивнул капитан. — Я тут же послал ребят прошерстить ближайшие переулки и подходящие для тайников места, сам взялся за противоположную сторону — но…
— Да вижу я, что «но»! — раздражённо перебил его Доминикус, отметив, впрочем, про себя быструю реакцию парня. — И что теперь с ней делать, разгуливающей по городу?!
— То же, что и с десятками других, — отрезала Аривлье. Пока инквизитор с подчинёнными занимались беглянкой, она усыпила пострадавший «оригинал», что сейчас мирно лежала у неё на коленях. — Никто из настоящих ничего не рассказывает, но разработала система обнаружения. Одного двойника благодаря ей уже почти поймали. Может быть, попробуете хотя бы имеющимся способами воспользоваться, прежде чем шуметь?