— Понимаю я, что вы хотели сказать. Инквизитор, все люди такие, или только у вас всё всегда написано на лице?
«Только с тобой, если быть точным».
Не дав оправдаться, она ещё тише продолжила:
— Я не двойник и не предатель совета. Успокойтесь. Просто проверка дублей для меня в данный момент осложнена. Но коллегам об этом знать не обязательно. Вы же мне верите? И сохраните этот небольшой секрет?
— Как будто сами не можете прочитать.
— Сформулируйте прямо. Вслух, — категорично потребовала скульпторша.
— Да. Я верю и сохраню всё в тайне.
«Я сделаю всё, о чём ты попросишь, и сам себя презираю за эту слабость».
Мысль о том, что все находки и сведения нужно передавать какому-то капуцину, претила достоинству гордой расы, но порядок есть порядок: закатывая глаза и поджимая губы, но Доминикусу сдали результаты фотофиксации (на тонкой и практически прозрачной пластинке, которую ещё следовало куда-то прикладывать), протокол осмотра (смерть тела от алиментарного истощения; разрушение вместилища сущности в результате механического воздействия, инструмент не найден) и немногочисленные личные вещи покойного — в том числе один очень любопытный дневник. Едва пролистав его, инквизитор начал судорожно размышлять о прогнозе погоды на далёкой Терре, видах корма для ручных земноводных и количестве пуговиц на собственном пафосном плаще.
— Что такое?
Смерть профессора клиники и так придала проблеме куда более серьёзную окраску, а тут ещё ЭТО. Но об ЭТОМ эльдарка узнать пока не должна.
— Нужно поговорить с оригиналами.
— Уже и говорили, и обследовали всячески не раз, причём мне придётся напомнить вам о превосходстве нашей науки над… кое-чьей. Что же такого нового принесёт очередная попытка?
— После этого случая появилась одна идея. Сомневаюсь, что прежде в этом направлении уже велась работа, — практически оправдывался Урсо, параллельно продолжая прокручивать в голове меню приёма у фон Лосеусов месячной давности. — Всё-таки стоит попробовать.
— Хорошо. Надеюсь, вы не станете зря беспокоить нестабильных психически пострадавших. Как видите, некоторых это доводит до крайней меры.
«Пронесло», — обрадовался Доминикус, первым выходя из дома покойного.
«Наивный, как столетнее дитя», — посмеялась про себя Чанми, глядя ему вслед.
***
Воспользовавшись горделиво не признаваемым, но прекрасно ощутимым смятением совета, Урсо выбил себе право пообщаться с «дублированными» самому, без участия всей честной компании. Об этом он, признаться, быстро пожалел. Находящиеся на лечебном карантине, а если без кеннингов, в психиатрическом заключении обитатели мира-корабля, теперь пустые и безвольные, обескураживали больше, чем заносчивые ксенофобы. И ещё неслыханное дело — их камни душ хранились отдельно.
— Во избежание саморазрушительного поведения, — однозначно высказался санитар.
Нервно подозревавший неладное Доминикус хоть в чём-то успокоился: унылой и безвольной Чанми совершенно точно не выглядела. Чего нельзя было сказать о карантинных собеседниках. Расизм по отношению к человеческим «бабуинам», веками совершенствуемый путь, пища, родные, увлечения, собственная безопасность и угроза странных двойников — ничто не трогало и не занимало их, как ни подкапывайся. Медперсонал, задрав голову ещё выше обычного, только посмеивался над инквизитором. Известный мастер допросов, сейчас он отчаялся выбить хоть слово реакции из восьмого за неполных шесть часов пациента.
— Говорят же вам: бесполезно, — нахмурился заведующий специально созданным отделением, наблюдавший за бесплодными стараниями. — Не отстанете ли от пациентов со своими людскими замашками? Или вам рассказать о разнице нервной организации между простейшими и высшими млекопитающими?
«Самому высшему млекопитающему хорошо бы иногда получить по морде ради профилактики воспаления наглости», — нарочито отчётливо подумал Доминикус, мысленно проговаривая каждое слово на высоком готике.
— С вашего позволения, ещё одна попытка, — слащаво-вежливо попросил он вслух.
Сжавший кулаки и побагровевший заведующий кое-как выдавил согласие. С девятым на шестой час — точнее, с девятой: той самой, только что возвращённой с осмотра певицей — повезло чуть больше. Благодаря то ли творческому занятию, то ли малой давности «обработки» она сохранила относительную осмысленность взгляда и отвечала на простые вопросы — правда, через раз, но и то прогресс. Злобно сощурившийся в ответ на очередное понукание заведующего Доминикус поспешил перейти к сути:
— Недавно, после выступления на празднике, Вы подверглись атаке предположительно магической природы, приведшей к копированию Вашей внешности и личности неизвестным лицом, тут же скрывшимся с места преступления. Вас не заботит это событие?