Результат вышел и проще, и сложнее ожидаемого.
— Заботит? Это счастье.
— Сч… простите?
— Доминикус Бессердечный, — с лёгкой ироничной улыбкой произнесла певица. — Настолько талантливый и хладнокровный, что почти и не примат. Это вы? Слухи о приглашении «специалиста» ходили давно, с начала этой напасти.
«Почти не примат» кивнул, сочтя такие слухи за комплимент.
— Вы никогда ничего не боялись, инквизитор? Ни о чём не жалели?
«Ещё как. Сожалею каждую секунду, и продолжаю накапливать сей ценный материал».
— Бывало, но это неотъемлемая часть жизни.
— Часть… часть может составлять разный процент целого. Процент с непредсказуемым числовым коэффициентом. Вы когда-нибудь думаете, «вот поступи я тогда иначе», «признайся я прямо», «имей я смелость…»? А в настоящем моменте интуиция не борется с искажениями мышления и выученной беспомощностью? И всё равно ведь продолжаете стесняться, оступаться, ошибаться дорогой, заглядывать в неверные двери и заколачивать нужные, сжигая за собой коридоры. И вы всё дальше от себя настоящего.
— Ве…вероятная перспектива, но от неё никто не застрахован, — промямлил ошарашенный монологом Урсо.
— А теперь представьте, что появился шанс всё исправить. Вообще всё. Некоторые дураки пытаются делать это через детей, — лениво пожала плечами пациентка. — С предсказуемым фиаско. Дети — это не вы, у них своя личность, своя дорога и свои ошибки. А тут появляетесь вы идеальный. Счастливый, ничего не боящийся, чётко знающий, что ему нужно. Он строит жизнь именно такую, для которой был рождён. И так ли важно, смотришь ты на неё изнутри или со стороны?
***
— Они видят в копиях воплощение себя идеальных, — мрачно доложил Урсо скульпторше и Матто. Те всё это время без особой надежды на свежие идеи пересматривали записи, волею случая зафиксировавшие появление двойников. — Если какое-то зомбирование имеет место, роль его не столь велика, как предполагалось.
— Ничего себе новость! В отчёт внести, да? — восхитился капитан.
— А у тебя он есть?
— Разумеется! Все-все записи по этому делу теперь веду. Задним числом даже про врата на Гардарикусе внёс на всякий случай.
«Что-то больно умный стал, даже сердиться не хочется. А не предложить ли ему как-нибудь…»
— Молодец, что сказать. Вноси. И проверь там по дороге дом механоидов — у них какой-то странный звук снова раздавался. А, и утром поговорим с тобой о карьерных вопросах.
— Всегда рад помочь! Уже иду, — шутливо откланялся Матто.
— Забавный у Вас помощник. Аколит? — спросила Аривлье, провожая глазами капитана.
— Ещё нет. Утром как раз собираюсь разузнать, не думал ли он о работе в инквизиции.
— Хороший выбор. Хотя что-то чудаковатое в нём есть… насчёт пациентов. Не могу сказать, что ожидала такого поворота, но звучит вполне правдоподобно. Браво, господин Урсо. Вы действительно знаток своего дела.
«Ну вот опять!..»
— Сам не ожидал. Это же надо — «не так важно, смотреть изнутри или со стороны»! Пораженческая философия.
— А Вы бы не хотели посмотреть на такое сами? — склонила голову Чанми.
— На заместившую меня копию, даже более успешную? Нет уж. Предпочитаю проживать жизнь лично и полноценно, с ошибками она или нет.
«Ага, ври больше».
— Очень смелая позиция. Тем более для Вашего поста. Полагаю,
он связан с определёнными рисками личных трагедий.
«Знала бы ты, насколько».
— Бывает всякое.
— Завтра наш общий знакомый господин Й’аврак хочет обсудить случай на празднике и выдвинуть какие-то предложения. Думаю, он будет немало удивлён Вашим открытием. Но провидцы склонны к перепадам настроения — день грозит стать не самым приятным. Не хотите ли пока прогуляться? — резко сменила настрой Чанми. — Уже стемнело, и сад пока не отцвёл.
«Что бы это значило?!»
— Пожалуй, лишним не будет.
Теоретически успокаивающий осенний пейзаж и ночная тишина по неведомой причине действовали на инквизитора как десять граммов кофеина, проглоченных за раз. Через минут двадцать бессловесной прогулки он всерьёз начал опасаться, во-первых, не слышит ли Чанми грохот его пульса, а во-вторых, сможет ли он эту самую прогулку пережить.
«Надо меньше пить. А, я и так не пью. Ну, тогда надо начать — вроде бы в умеренных дозах полезно для сердца».
Когда у Доминикуса от нервного напряжения начал дёргаться второй глаз, Аривлье наконец нарушила молчание:
— Вы хорошо заботитесь о своей зверушке. Я про Вашего земноводного друга. Слышала его эмоции, он всем доволен. Но по кому-то сильно скучает.