«Только бы никто не заметил, — бормотал он, обрывая первую ветку. — Только бы… ах ты Нурглова бабушка!.. Ну куда тебя в темноте понесло?!»
— Матто, ты что здесь ночью делаешь?! — сурово рявкнул Доминикус. Настолько сурово, насколько это можно шёпотом и будучи босиком, с застрявшими в волосах листьями.
— Погулять вышел. А Вы? — невинно поинтересовался потенциальный аколит.
При всей эрудированности и опытности инквизитор не смог сообразить, как бы объяснить собственную вылазку. К счастью, капитан сам перешёл к оправданиям.
— Надеюсь, Вы не рассердитесь, но я тут, признаться, цветы собирал. Я же с детства природой интересовался, но учился, как уже говорил, скверно. А растения тут такие необычные, и они уже отцветают — когда ещё, думаю, придётся увидеть? Вот, решил сорвать.
Наклонившись и пошуршав в ближайших кустах, Матто радостно продемонстрировал красивую пышную охапку разнообразных соцветий. Некоторые мало отличались от популярных в Империуме сортов, а вот другие удивляли тем, что распространяли остаточный приятный гул, преломляли свет радужным гибким стеклом или даже фосфоресцировали.
— Один раз прощаю. Но в качестве дисциплинарной меры я конфискую у тебя цветы, — сдвинул брови Доминикус. — Ночью спать надо, а не дурью маяться!
— Будет исполнено, иду спать!
Утащив волею случая доставшийся букет, Урсо с облегчением после рискованной для репутации вылазки завалился на кровать вместо одёжного муляжа. В каком-то смысле ночные авантюры пошли на пользу: впервые за более чем десяток лет он и думать забыл о подстерегающих во сне кошмарах. И, разумеется, тут же угодил в один из них.
***
— В честь кого стреляемся, надежда имперской инквизиции? — весело поприветствовал Фиделиус с беззаботной улыбкой до ушей.
— Шутка это. В гости позвала… позвали обсуждать ту историю с двойниками. К эльдарам я всё-таки полетел — доволен? Вот у них есть мастер снов, член совета по «дублям».
— Как я вижу, мастер без единой Y-хромосомы? — округлил глаза Биологис.
— Ну и что с того?!
— Завидую! На каком языке-то общаетесь?
— На высоком. У них на корабле своё наречие, я его учил, но помню плохо.
— А ну давай пару фраз.
Не ждавший подвоха инквизитор пересказал фрагмент ни к чему не обвязывающего диалога.
— Что смешного?!
— Ты путаешь грамматику необходимости с грамматикой извинения. Не помню за тобой такой рассеянности. Фрейд бы по этому поводу что-нибудь сказал.
— Кто-кто сказал?
— Фрейд. Был такой магос-телепат, ещё в Доимперскую эпоху. Толковый дядька, мы с ним болтали.
— А может, это дегенеративное заболевание от «весёлой» работы, — буркнул Урсо. — Мне ещё странные навязчивые мысли в голову лезут, циклотимия напала и тахикардия замучила.
— Ужасы ты какие говоришь. Даже про циклотимию вычитал. И с каких пор всё это делается?
— Да вот с эльдарской делегации. Говорила бабушка, надо было увольняться…
— Ты погоди увольняться. Сей момент, проверим.
Друг измерил у Доминикуса температуру, подсчитал пульс, взял пару анализов на гормоны и удручённо покачал головой.
— Ну всё, Дом, допрыгался.
— Это не лечится?
— Nullis amor est sanabilis herbis.
— Nullisamor... что? И как, от этого помирают? — заморгал инквизитор.
— От этого процветают и воскресают! Втрескался ты по уши, вот что. Повезло, я этого не вижу, а то я задразнил бы!
«Уж лучше бы дразнил».
— Вот зачем тебе понадобилось лезть в ту библиотеку? Я без тебя скучаю, балда заумный.
— Я тоже.
***
По совокупности причин сна и приглашения к вечеру назначенной встречи Доминикус нервничал так, что ему было уже всё равно. Всегда сохранявшейся холодной частью рассудка он отметил возможный новый метод укрепления самообладания в пучине опасности: нарочито довести себя до полной паники, чтобы нервы перегорели и перестали реагировать.
«Если цветы не понравятся, сразу по возвращении застрелюсь, и дело с концом, — подытожил инквизитор, набрасывая плащ. — Пусть разбираются без меня».
Немного порыскав в комнате, Доминикус вытряхнул из походного кожаного портфеля с аквиллой всякую ерунду вроде документов, бланков доноса и экземпляра Лекс Империалис и осторожно уложил букет.
Дом Чанми действительно находился минутах в тридцати ходьбы, в глубине собственного небольшого сада, и архитектурно значительно отличался от окружающих построек, что только подтверждало убеждение Доминикуса о чужеродности местных обычаев для эльдарки. Если уж на то пошло, он напоминал скорее неоклассические виллы Терры или Ардруина. Ненастоящая гроза в низком угрожающем небе отлично гармонировала с душевным состоянием её гостя.