Доминикус попробовал дойти до оставленного в двух метрах транспорта или хотя бы сделать шаг в его направлении — и не смог. В груди о рёбра колотился какой-то неисправный мотор; дыхательная система решила прекратить сотрудничество с такой дурной головой и перекрыть ей поставки кислорода; сбитые марафоном и покалеченные лесными тварями конечности онемели и не слушались.
А никакого транспорта, кстати, и не было. Матто оставил его здесь. Одного. От этой мысли душевные силы присоединились к физическим — то есть ушли куда-то далеко и, думается, навсегда.
Инквизитор упал на колени, тщетно пытаясь дышать. За свою немалую карьеру он не засиживался в кабинете и пережил немало, но сейчас впервые испытывал ощущение, что его подводит собственное сердце — и чувствовал он себя от этого уже совсем не храбро и не героически. Рассветный пейзаж враждебного мира-корабля поплыл, невезучий добытчик потерял остатки ориентации и неслабо треснулся головой о сухую каменистую почву вокруг природной зоны, вдобавок угодив, кажется, на какой-то булыжник.
Впрочем, особенной погоды новая травма не делала. Он уже в любом случае ничего не видел — вместо этого перед глазами мелькали картины последних дней на эльдарском жилом корабле.
Культурный диссонанс, издевающееся над человеками жильё.
Дом Чанми, где дыхание сбивалось, сердце заходилось, а разум отказывал и без участия ядовитой атмосферы.
Изумруды глаз, ночной мрак локонов, бархат кожи и неземная музыка голоса — ради которых он пошёл на глупую, отчаянную выходку с убийством вымирающего животного.
«Ты когда стал таким противным сентименталистом, а, старик?
Может быть, в зале, полном роз.
Нет, на Гардарикус Ультимус, едва услышав её.
А может быть, раньше, в забытом сне. Она владеет снами, как владеет мной».
После весьма кстати греющей еле теплящуюся инквизиторскую душу физиономии Фиделиуса пришли более тревожные кадры. Странные знания помощника с хитрой физиономией. Подготовка. Бессонные ночи. Летящие страницы энциклопедии.
«“Доппельгангер“ — гласил заголовок одной из них. — двойник человека магической либо метафизически-проекционной этиологии. Посредством не выясненных механизмов похищает внешность, основные привычки и воспоминания, тем не менее осознавая себя как отдельную сущность. Копирование происходит за доли секунды. Будучи сперва практически бестелесным, д. питается за счёт психической энергии «хозяина», подчиняя его волю, и тем самым набирается сил. Со временем начинает представлять опасность для окружающих, распространяя влияние и на них».
«Не догадался. Он, значит, тоже. Бедный Матто, куда они его…»
В перспективах увидеть «скопированного» лично и помочь ему глава Вигилус не сомневался — их не было, ни малейшей.
«Галлюцинации хотя бы какие надо, на том спасибо. Ещё бы не мельтешили так».
Приятные галлюцинации, однако, вели себя слишком нервно и реалистично, а ещё обладали какой-никакой физической силой. Они завязали ему порванную руку и теперь что-то куда-то вкалывали. Наверное. Или это новый сюрприз от порезов и покусов.
«Если даже допустить верность древней фольклорной гипотезы о девах, уносящих воинов, — лениво рассуждал Доминикус последней парой активных нейронов, — всё равно что-то не складывается: я погиб не в битве, она точно не успела сменить профессию, и вообще, боли при этом чувствовать не полагается».
Ко всему прочему приятная галлюцинация разговаривала — отнюдь не гекзаметром и не аллитерацией. Слышал он через звон в голове, правда, не всё.
—..чем Вы пошли сюда лично? Я не хотела просить, но не могу с ней спорить, я не могу, я…
В более приятных дружеских условиях Доминикус мог бы иронично отметить, что теперь помимо прочих небывальщин видел и паникующую эльдарку.
— …мала, тот друг из сна и подсказал цветы, и у него есть… я думала, у Вас есть связь с Хаосом, они вместо Вас… Почему Вы сделали всё сами?
— Я сделал бы. Я сделаю всё что угодно.
Аривлье взяла протянутый сосуд с добытой кровью — на этом цель пребывания в сознании Урсо счёл исполненной.
***
— Ты что, издеваешься?! Или тебе там одному настолько скучно?! А может, жалованье нынче выдают по числу ранений?
— Помнится, в прошлый сон ты как будто был рад меня видеть, — отговаривался Урсо, осматривая собственный кабинет многолетней давности. Некоторые книги, стоило остановить на них взгляд, стеснительно перебегали на другую полку, но в целом копия получалась полная. Да уж, местечко куда приятнее злосчастного поля.
— Дом, ты не спишь, ты в отключке! Я бы сказал «при смерти», но предпочитаю более позитивные формулировки.