— Ага, от «живого» слышу. Подожди, то есть ты у меня во снах так и караулишь, как бы чего не вышло?
— А ты как думал?!.. Делать мне больше нечего, — надулся Фиделиус. — Тут у тебя просто уютно. Знакомая обстановка, а не вот это вот!.. «всё строится на песке» и так далее. Потом опишу, у нас там тот ещё триумф сюрреализма. А ты, к счастью, на совсем откинувшегося всё-таки не похож, по крайней мере, пока. Но проваляешься суток трое минимум, так что времени у нас газовый гигант и маленький астероид. А ну колись, куда полез и кто тебя надоумил! И в какой зубастый первобытный бульон ты при этом окунулся. Детально. Я генетор, мне можно.
Заботясь о душевном благополучии друга — кто их знает, этих хаоситов с запретными истинами — Урсо постарался как можно веселее и непринуждённее пересказать череду экзекуций, постигших его в Лесу.
Фиделиус честно слушал молча, пусть в паре особо неприятных мест и отворачивался, а к финалу повествования нервно дёргал третьим правым щупальцем, которое у него немного отличалось цветом.
— … в конце концов он меня всё-таки сцапал, у самой границы. Теперь вот рука не разгибается.
— Хорошо, не отваливается, — пробурчал магистр, вздохнув и подняв очи долу. — Ты в курсе, что я славлюсь огромным, не естественным и для последователей Первого Знающего терпением?
— Нет, но охотно верю.
— Это тебе очень повезло, потому что ты единственный, кто может его исчерпать своими бездумными похождениями! А меня, между прочим, боится пол-ветви!Ладно, ты у меня ещё получишь… Как вошёл? Нужна была какая-то мимикрия.
Краткий пересказ рунического ритуала взволновал учёного даже посильнее погони.
— Так, а теперь подробнее. Покажи.
— Знаки почти погасли, но тут ещё была такая черта.
Увидав остатки сложносоставной руны, Диоскур вскочил с кресла, опрокинув бокал с фиолетовым дымящимся чаем. Чай зашипел и с неохотливым ворчанием испарился с залитой поверхности. Книги на полках и те зашебуршались.
— Я использовал это, чтобы проникнуть... чтобы… позже расскажу, как меня взяли в хаоситы. Печать Иллюзии. Это уже не смешно, Дом, совсем. А то я думаю, браконьерство не совсем в твоих привычках. Это наша печать. Тот «помощник» тебя и заставил, да? Поздравляю, теперь у тебя в знакомых нас двое. Не вини себя за глупость и доверчивость, это такая техника вроде гипноза. Осталось понять, зачем ему зверь.
— Филин, тут такое… Кровь попросила Чанми.
— А ей… Ещё лучше! Нет, ну у вас там, в Империуме, совсем разброд и шатание, раз девушке нормально требовать кровопролития на первом свидании, или это только ты любишь странное?! Надо было со мной посовещаться!
— Извини, я не сурок, так часто спать не могу.
— А надо бы! Ну хоть с рогом ты придумал удачно. Да… о подменышах ведь знаешь? И? Тебя эти «копии» как бы не на что на навели?
— Честно, нет. Эльдарские миры ведь закрыты.
— Как закрылись, так и откроются. Вот, наглядная демонстрация вреда аксиом! Никогда их не любил!
— И ты разве не знал об их действиях? Я догадался, только когда шваркнулся башкой, но вы там коллеги всё-таки.
При виде обиженной физиономии Фиделиуса инквизитор устыдиться собственного вопроса.
«Нет, ну как помер студнем-идеалистом, так им и остался. Некоторых и кончина не исправляет».
— Не был, конечно. Иначе как-нибудь да предупредил бы — ты ещё сомневаешься? Я не ведаю о делах других ветвей. Фраза о легионе не просто так дошла до нас ещё с Древней Терры.
Вполне удовлетворившись объяснением, Доминикус собирался было обсудить поведение дам со странными заказами — но тзинчита уже заклинило на доказательстве собственного благородства
— Недоверие разрушительно и непобедимо. Но это правда не я. Предложил бы хоть смерть в доказательство, но это технически сложно.
— Верю. Не предлагай, надоказывал уже.
— Правда?
— Правда верю.
— Теперь сам докажи! — засмеялся друг. — К слову о доказательствах, хотел предупредить, но твой свежий и бодрый вид сбил с толку. С дамой твоей разберёмся ещё, послушай. Я не специалист в порицании. Пока. Однако у меня очень странное предчувствие. Видишь ли, моя центральная библиотека в пограничной области. И соседняя сторона… как бы выразиться лояльно… иногда чересчур буйствует.
— А, то есть это?…
Последовал условный жест, запрещённый в любых имперских СМИ и вообще среди приличной и набожной публики, но тем не менее удивительно широко известный и обозначающий кое-кого в Имматериуме.
— Они-они.
— Ну ты устроился!У тебя, хочешь сказать, читальный зал с видом на центральный мировой борд…
— Не важно, я не нарочно! Главное, последнее время они не просто бесятся и морально разлагаются — там что-то активно происходит. А Творец Искажений…