— Тебе не надоели подобострастные эпитеты?
— Не надоели. Предлагаю отложить теологические дебаты, Дом, серьёзно, послушай. Он тоже что-то замышляет — имею в виду, что-то экстраординарное даже по его меркам. Нужно, чтобы ты выучил некоторые печати — на всякий случай. И нет, в Империуме таких знать не знают.
При перспективе овладения запретной магией из первых рук даже по онейрическому телу Доминикуса пробежала нервная ледяная дрожь.
— А может, не стоит? Это уже ересь не кубическая, это многогранник получится.
— Молчать и слушать, — отрезал Диоскур. — Я вообще-то считаюсь демоном поважнее этих имитаторов, забыл?
Отрезав так все попытки сопротивления обучению, он шепнул пару фраз. На красивые фокусы времени не было — свитки пустые и заполненные до потрёпанных краёв материализовались мощным хлопком без лишних светоэффектов, опустившись прямо в руки владельца.
— Смотришь, повторяешь, чертишь сам, — теперь откровенно командовал хаосит. — Если материал сразу в памяти не уложится, я его там выжгу. Это не сложно. Так что внимание в твоих интересах. Начнём как раз с Иллюзии, принадлежащей к первой Триаде Основы. Как легко понять, создаёт обманчивые реальности. Данный термин не следует путать…
Потекли объяснения, задания, исправления — и страницы, страницы, страницы. Фиделиус, как и всегда, объяснял складно и доходчиво, но это не мешало инквизитору на пятом десятке лет снова чувствовать себя зелёным глуповатым аколитом, что открыв рот слушает старшего.
… управляет трансформацией материи. Именно трансформацией, а не искажением. Перескажи разницу…
…Третья триада…
…Это, например, Печать Сокрытия — такой я маскировал книгу. Получилась слабенькая, нечего сказать. Ну, что ещё от смертного?.. повтори её…
…Начинать лучше с Баланса…
«Да сколько ж правил в этих печатях?!»
…девяносто девять градусов, а не девяносто восемь и девять. Ещё раз…
— С печатями вроде бы всё, — объявил «учитель» спустя три эона лютой тзинчевой грамоты.
«Но она и правда тзинчева. На что тогда жалуюсь?»
— Знаешь, мне кажется, я понял, откуда у вашей братии берутся мутации. Я сам чуть не посинел.
— Ну что ты! Это самая-самая вводная часть, первый урок азбуки, если проводить имперские параллели. Далее… — снова деловито вздохнул Фиделиус.
— Что ещё-то? У меня вроде бы сотрясения мозга нет, но скоро будет!
— Здесь у тебя нет и мозга, он сейчас где-то на подушке устроился и регенерирует. Надеюсь. Не капризничай! Осталась малая деталь. Нотной грамоте ты же в детстве учился, как помню?
— Мать гоняла.
— Правильно делала. Она тебе и не особо понадобится, разве что немного музыкального слуха. Понимаешь, Дом, я поспорю с тем подлым «коллегой»: про рог шадхавара — это не такие уж слухи. Он полый. Если приглядишься, ответвления расположены строго друг напротив друга, но с одной стороны их чётное число, обычно восемь, с другой должно быть девять. Негативные эффекты — угнетение, изгнание — через игру на нечётной стороне.
— Я правильно понял, к чему клонишь?
— Да, так ты можешь избавиться от двойников... Подожди.
Учёный, аж прищурившись, внимательно посмотрел куда-то за голову Урсо. Огненные концы локонов затрепыхались, подаваясь в том же направлении, как в буквальном смысле языки, сканирующие атмосферу.
— Ты сейчас проснёшься, поздравляю. Запомни печати и музыку. Но правильно выбирай сторону. Увидимся, Дом.
— Запомнил. А тебя там не дезинтегрируют за коллаборацию?
— Могут. Но мне всё равно. И ещё — когда пойдёшь к ней, рог возьми с собой. Ие ещё раз, не забывай печати! Если что, я всегда буду с т…
***
Доминикус не стал говорить об этом, но никуда идти и не пришлось бы: он не упомянул, что «забрали» его не просто абстрактные добрые прохожие, резко проникнувшиеся сочувствием к приматам-браконьерам, а озаботившийся уроками хаоситского ОБЖ друг и не заметил эту нестыковку.
В реальном пространстве его ждал полумрак и запах увядающих роз.
От подтверждения, где он находится и находился, скорее всего, несколько суток, а ещё по чьей именно воле, сердце инквизитора пронзило сладкой благодарностью. То есть какой-то химерой из нервного приятного страха и удовольствия непонятной природы. То есть… Никогда он не думал, что у человеческих нервов столько разнообразных струн!
«Значит, не бросила. А что теперь делать?! Прикинусь мёртвым, что ли — это наименее страшный исход».
— Не прикинетесь, я уже пять минут как слышу Вас. Чему, должна признаться, рада. Не все переживают контакт с Лесом, и ещё реже из него возвращаются в здравом уме.