Будь у пережившего больше сил и меньше порядочности, он бы от этого «рада» вскочил и запрыгал, как Фиделиус при виде новой книги, но усилием воли — впрочем, судя по тихому смешку хозяйки, не прошедшим незамеченным — он чинно поблагодарил за добровольную помощь. Сообразив, что в горизонтальном положении вести беседы не особо вежливо, Урсо с третьей попытки сел относительно ровно и сравнительно быстро, стараясь смотреть исключительно в пол. Получалось плохо. Некоторые совершенно ужасающие детали он спокойствия ради вообще отодвинул на десятый план — скажем, как можно было обработать некоторые раны, не снимая мундира, и как вместо него появился костюм в местном стиле из какой-то натуральной, чёрной и некрашеной, ткани. В первую очередь следовало разузнать о пропущенных событиях.
Притворщик-капитан благоразумно исчез, словно учуяв разоблачение. Впрочем, если он действительно был тем, кого в нём подозревал Доминикус, то мог это не только учуять, а предсказать и записать гекзаметром — притом за много лет до рождения ничего не подозревающей пешки. Не без помощи своего создателя, конечно.
От мысли, что Он также был покровителем Фиделиуса, становилось очень и очень не по себе.
— Совет ведь уже собирался? Что выдвинул провидец?
— Его арестовали за радикализм.
«Узнаю брата Николауса».
— Сомневаюсь, господин Урсо, что даже Вы бы стали вламываться в зал совета с пеной у рта, вопя о тройной великой угрозе — снаружи, извне, изнутри — и предлагая уничтожить корабль, а самим гордо совершить самосожжение. Теперь его ждёт либо наказание, либо принудительное лечение. К слову о лечении, как Ваше самочувствие?
Дилемма между наглым враньём и позорным нытьём показалась Урсо сложнее разработки любой стратегии или дипломатический операции.
— Ощущение, что я там был не три часа, а трое суток.
«Вроде вывернулся».
— Не хотите — не признавайтесь. Но сама вижу, что межрасовый скандал с связи с непреднамеренным убийством важного должностного лица мне, кажется, удалось предотвратить.
«Не вывернулся».
Претензии на гордость уже были неуместны.
— Я что, так плохо выгляжу?
— Ну почему же? Просто как на стилизованных фотографиях: всё цветное, а Вы чёрно-белый. Или как после года осады без запаса железосодержащих продуктов, — не стала кривить эльдарка. — На Ваше счастье, первые пару десятков лет адепт любого пути посвящает общей медицине — кое-что я и припомнила. Как видно, не безуспешно. Я только не пойму, у Вас теперь от любой речи тахикардия или только от моей? Боюсь, Как бы Вам не пришлось учреждать новый Ордо Силенсиум.
— Побочный эффект, вероятно, — пробурчал Доминикус сквозь пострадавшее и надувшееся от обиды самолюбие. — Но между прочим, благодаря Лесу, — «и одному тзинчиту, которого сам выдавать не буду, но толку от моего молчания!..» — я нашёл и вероятное средство от двойников. Поймать их, правда, не выйдет, только изгнать. Так что с охотой получились два амбулла одним ударом.
— А я похожа на амбулла, по-вашему? — шутливо обиделась Чанми.
«Ну у меня и язык, отрезать, что ли…»
— Не стоит: тогда Вы не только слушать, но и говорить со мной не сможете. Новости о двойниках замечательные. Впрочем, разговор это отдельный. Сейчас я… Вы не против?..
Не дождавшись разрешения, она достала из старинного вида комода заветную фляжку с добычей Доминикуса и торопливо, даже пролив пару капель, перевернула в бокал.
К терпкому аромату увязших роз и духу прелых листьев, что теперь повсюду преследовал инквизитора, примешался сладкий металлический запах крови.
— Простите, — на секунду оторвавшись, прошептала Чанми.
— Ничего такого.
Что ещё ему было отвечать? Однако жадно припавшая к бокалу женщина была похожа на кого угодно, только не на безвредное гуманоидное создание. Урсо тактично отвёл взгляд — и перевёл тему.
— Можно ли полюбопытствовать: для форсированного сна всегда нужны… различные вещества?
— Только если пациент сопротивляется. — Осушив весь бокал, эльдарка отставила его на центр стола и кружевным платком аккуратно стёрла следы крови с губ. — А кто же замещает Вас на Гардарикус?
— Фон Лосеус. Забавный малый из торгового дома. Представляю, что он там напроповедует.
— Вряд ли что-то непоправимое, раз он заслужил Ваше доверие. Но хватит уже избегать насущного. О том списке. Я собиралась избежать рассказа, но теперь сама хотела бы всё объяснить.
— Конечно, я только рад. Хотя не стану врать, что не был удивлён.
— У Вас это всё равно не получается. Что же… Не принимайте близко с сердцу… то есть хотя бы не так близко, но продолжительность жизни несколько меняет приоритеты и методы их удовлетворения. Каждая идея, каждое начинание требует совершенного владения. Будучи лучшей из адептов онейрического искусства своего поколения, я создавала хорошие сны. Они пользовались успехом, как и я сама.