Чанми улыбнулась какому-то воспоминанию, натянув в душе инквизитора ещё одну струну, чьё аллегорическое изображение в составе скульптурной группы «Effecus amoris» павильона его Альма Матер было подписано красивым, но не существующем в высоком готике словом Zelus.
— Но хорошего ремесла мне было мало. Вы пробовали когда-нибудь писать книги или стихи?
— Увы, не приходилось, — пробормотал Доминикус, в ночь перед охотой в очередной раз грешивший вторым.
— Допустим. Как бы то ни было, Вам должна быть знакома жажда признания. В случае эльдаров она возрастает многократно.
«Как же, знакома. Только пока художники пишут книги и создают сны, некоторые из-за неё взрывают планеты и убивают друзей».
— Мне кажется, этот вопрос уже решён, — нахмурилась Чанми. — Или у Вас чувство вины патологическое? Мы к этому ещё вернёмся. Что до меня, мне не хватало удовлетворения публики, я мечтала стать истинным мастером, легендой, создателем вечных шедевров. Мне хотелось оставить след. Мне хотелось, чтобы от видения отнимали и возвращали волю к жизни, вплетались в души, чтобы после них плакали и танцевали от радости. И тогда покойный профессор, на чьём опознании Вам довелось побывать, очень кстати объявил набор добровольцев для эксперимента. Насколько я могу судить, речь шла о неврологических модификациях. Телесного совершенствования не предлагали, однако…
— Вряд ли оно требовалось, — кивнул Доминикус, тут же пожалев о нескромном комплименте.
— Верно, не требовалось, — улыбнулась хозяйка. — Акцент был на творческих способностях, иначе проект меня бы не заинтересовал. Я подписала согласие — формулировалось это как добровольная автоперфекция. Сами знаете эту любовь учёных к заумным терминам — и приятель Ваш наверняка таков.
«О да. Что там он говорил про Nullisamor, или как его…»
— И каковы результаты?
— А эксперимент так и не начался. И я бы всё равно не участвовала в нём. Я нашла иное средство — дороже, намного дороже. Но надёжнее и лучше — так мне казалось. Он должен был избавить меня не от недостатка таланта, а от смерти.
— Но ведь ваш народ вообще…
— Это иллюзия, — покачала головой Чанми, — приводящая к ещё большему страху. Представьте, что вместо спокойной прогулки иных рас вниз по склону Вы столетиями балансируете на краю крыши. Как и все соотечественники, я бесконечно боюсь смерти. Для нас это не переход, а риск окончательного конца, понимаете? Конечно, официально все переселения приходят успешно, а потери среди молодого и зрелого населения пренебрежимы. Но Вы знаете, Доминикус, каков процент утечек при реинкарнации? Десять от общей популяции корабля. И около пяти — смерть в результате разрушения камня.
— Я не думал, что всё настолько страшно. Ваш народ преподносится как…
— Как бессмертные циники-эстеты? Так многие хотят себя видеть. Но это ложь и самообман, разбивающийся вместе с вместилищем души. С помощью знакомых из Чёрной библиотеки я нашла упоминание древнего и, разумеется, запрещённого способа достичь сразу и физической неуязвимости, и вершин таланта. Но я получила совсем другие «озарения». Вероятно, из-за этого «способа» меня и не скопировали.
В голову Доминикуса начали закрадываться некоторые подозрения, но он гнал их прочь. Этого просто не могло произойти. Не с ней.
— Вам, людям повезло: у вас всё однозначно. Вы либо мертвы, либо нет.
«Не сказал бы», — хотел возразить Урсо, вспомнив сны о друге, но перебивать не осмелился.
— А мы… никогда не знаешь, где окажешься. И вся твоя жизнь в застывшей слезе.
Впрочем, — саркастически улыбнулась Чанми, — подозреваю, хаоситам ещё хуже. Они вообще эфирные твари. Постоянно сомневаться, есть ты или нет. Кстати, вы, обезьяны, можете также податься к голодной твари — она вас примет с распростёртыми объятиями. А меня просто пожрёт. Так что я решила принять меры.
Чанми размотала шарф и осторожно сняла широкий перламутровый чокер из психокости.
— Вы уже догадывались, наверное?
За тонким слоем наросшей кожи светилась и слабо пульсировала сфера сантиметров пяти в диаметре. Без предупреждения перехватив руку Урсо, Аривлье положила его ладонь себе на шею. Артефакт отозвался теплом и усилившимся свечением.
Инквизитор, в который раз за неделю решивший, что видел уже всё самое страшное, снова передумал.
— Г-галосфера, — пролепетал он онемевшими губами. Теперь ему стало ясно, кто требовал крови и подвигал Чанми на электрошоковые процедуры — только, видит Император, он врагу бы не пожелал такой ясности.