— Да, она.
— Но может быть…
— Нет, подлинная, как Вы могли судить по её требованиям.
— Кто продал тебе эту штуку?! Простите, я…
— Ничего страшного. Кто-то из вашей Экклезиархии, будете смеяться. Святоши, а? Я хотела закрепиться в этом теле. Это же ерунда, так все думают — «со мной точно ничего не будет, только помолодею и увековечусь!» Но сейчас уже… А сделать ничего нельзя, смешно, да? Да, я получила знания — но это не моя память, не мой язык. Она скоро проснётся. Окончательно. Но я этого не допущу.
— Почему «она»? — расспрашивал Урсо, чтобы оттянуть страшную просьбу.
— Я не распознаю другую женщину, по-вашему? Видно по её воспоминаниям. И их всё больше. Сильнее. Я ничего не ем, только различные виды излучения. И кровь. Я уже не уверена, что существую. Мне бы очень хотелось… пожалуйста, можете это закончить? Потом уже не получится. Надеюсь, она умрёт вместе со мной. Но если нет, придумайте что-нибудь. Взрыв, кислота, я не знаю… Она не должна больше ни к кому попасть. Я вижу странные миры, — призналась эльдарка, смотря уже не на гостя и не на домашнюю обстановку, а куда-то вдаль. Даль не самую дружественную и светлую. Сделав паузу, она рассеянным жестом взяла из напольной вазы один из многочисленных розовых бутонов, но испуганно разжала пальцы, когда тот рассыпался в её руках.
— Там совсем нет солнца, но слабый свет сияет. Что-то наподобие биолюминесценции. Может быть. Летающие рыбы. Или не рыбы, или облака чего-то… Мыслесетевые лианы.
— Какие?
— Нейрокабельные… — поморщившись, неуверенно повторила женщина. — Мозгопроводные? Они проникают прямо в голову, внутрь. По ощущению. Это… реки текут наверх. В морях смешивается свет и звук. Я не личность и не тело, я — аспект. Не знаю, как это лучше описать.
Она накрыла руку Урсо своей, а потом и нежно взяла её в обе ладони.
— Я уже не сплю. Не слышу мысли. Только твои, — прошептала Чанми. — Скажи мне, почему.
«Как сказать тебе об этом? С артефактом или без…»
— Нет, не так, — перебила она мысль, — Покажи.
«Ну, всё».
— Тише, — не выпуская руки, Аривлье положила левую ладонь на сердце инквизитора, которое точно предпочло бы оставить хозяина спать ещё суток на трое, а сейчас колотилось нервным Presto. — Обещай, пожалуйста, не отключаться тут от шока. Я хотела подождать, пока тебе не станет лучше, но не могу. Представь, что это такой сон. Сны бывают и наяву.
Этот сон действительно самым чудесным из когда-либо приходивших — и лучшим в нём была его реальность. Сон тянулся, как фантасмагория белых ночей северных городов-жемчужин, струился, как ткань золотистой туники по бархатной коже, застилал разум и туманил сознание, как сладкий дым храмовых миров.
Доминикус хорошо понимал, что совершил паломничество в совсем другие храмы, чья госпожа наверняка смеялась, гладя на них двоих из Эмпирея, но первый раз в жизни он был благодарен ей и счастлив приобщиться к её пастве.
— Та, что в сфере, пьёт мою память и стирает личность, — рассказывала Чанми, прижавшись к его груди и закрыв глаза. — Вместо своего прошлого я помню её. А изредка, после… после особенно ярких видений мне уже кажется, что она смотрит через меня вокруг. Я поэтому не стала ждать. Хочу почувствовать тебя полностью. Сама. Я очень не хочу тебя забывать. Ты же меня запомнишь? Сможешь хвастаться, что был с эльдаркой?
— Смогу хвастаться, что говорил с тобой и видел тебя так близко.
— А хочешь, — приподняла она голову, — я теперь тоже покажу интересную вещь? Сейчас или, может, через десять лет и кое-кто другой в секторе видит этот сон.
Скульпторша прикрыла ему глаза смутно знакомым жестом ладони.
В ту же секунду разум Доминикуса улетел далеко от дома с розами и затерянного в Паутине мира-корабля.
Два дрожащих за онейрическими помехами силуэта в цветущем саду под звёздным небом. Две статуи? Пепельные волосы и фиолетовые глаза — у девушки почему-то три.
Образ, едва возникнув, тут же испарился из сознательной памяти, оставив лишь впечатление.
— Правда, красиво?
— Где это, когда? И кто?
— Я сама не знаю. Сильные чувства интерферируют, преодолевая любые барьеры, расстрояние и время. Я просто уловила эту парочку. Скорее всего, это в будущем, но не уверена. Могло быть плохо видно - от мастерства остались одни ошмётки. А ты, пожалуйста, подумай, прежде чем отказаться. Твой кинжал подойдёт — впечатляюще, должна сказать. Надеюсь, психокость ещё может меня прикончить. Буду рада, если это сделаешь ты.
— Ты настолько мне доверяешь?