«Негативные эффекты — ущерб здоровью, изгнание — через игру на нечётной стороне».
Он выбрал чётную.
«Достаточно развитая магия неотличима от технологий, — напутствовал друг в бесконечной лекции о печатях, — требуется такая же механическая точность, но и, как это ни странно, направленное намерение. Можно сколько угодно вызубрить и приучиться чертить хоть по линейке, но без твёрдой воли и знания, что тебе нужно, дальше малопригодных спецэффектов не уйдёшь».
Играющий знал, что ему нужно и кого следовало привлечь. Сперва получалось, конечно, неуверенно и местами фальшиво, но полузабытые навыки проснулись быстрее, чем ожидалось —и «круговая», репризная мелодия осталась в воздухе, даже когда Урсо спрятал «флейту». Она затихала и усиливалась, поднималась выше садовых деревьев и пригибалась к земле, словно незаметный звуковой вихрь. Естественно, ничему подобному не учили ни в добропорядочных имперских семьях, ни на университетских планетах или в инквизиторских орденах, но самопровозглашённый музыкант отчего-то чувствовал, что всё идёт правильно.
С помощью подряженного выкладывать очертания камнями притихшего капитана, который теперь смотрел на него, как на еретеха — со смесью ужаса и уважения — Урсо для закрепления эффекта изобразил на поляне комбинацию из двух выученных печатей. Последний булыжник занял своё место, виток мелодии вернулся на поляну — и вместе с ней в центре масштабного чертежа сгустилась волнистая ещё, неплотная фигура. Она не высветилась вся разом, не проявилась постепенно, как плохая голограмма — а именно собралась по струйке еле различимых воздушных течений, принесённых музыкой, как некогда Фиделиус из ароматного ветра и небесных рун.
«Ну и позёры эти тзинчиты».
Окончательно «собравшееся» создание из привычки или издёвки приобрело облик Матто — но уже не точный, а набросочный, откровенно имитационный. И ещё оно, сложив полупрозрачные псевдоруки на груди, саркастически ухмылялось.
— Убраться с мира-корабля в ближайшие же минуты, освободив всех жителей от ментального влияния, — скомандовал Доминикус, постаравшись представить, что перед ним обычный имперский гвардеец.
— Слушаюсь, — прорычал гад, с досадой осматривая печать. — Умник наш научил, да? Не пойму, почему его не…
— Никоим способом не вредить Фиделиусу Диоскуру, Магистру Слова и Материи из свиты Архитектора Судеб, — потратил инквизитор второе требование, пока к поляне подбирались всё новые создания, стремительно терявшие гуманоидный облик.
— Угу, догадался. Ладно уж, не буду.
— Назови цели оккупации Кумм Т’хоныля.
— Информация, — туманно ответил демон, — и второй фрагмент. Больше вы ничего не узнаете. Эта штука заставляет повиноваться. И говорить правду. Но как её сказать — мой выбор.
Урсо разочарованно выругался.
— Да, не гордитесь, — оскалился обманщик. — Думаете, что победили? Разоблачили злодеев, да? Наставите защитных печатей, обрызгаете всё тут машинным маслом во имя подозрительного Омниссии? Или, может, гимп сыграете в честь ещё более сомнительного короля под горой… ой, простите, на троне?
— Сомневаюсь, что второе внедрение вам удастся.
— Если бы потребовалось — в два счёта. Всегда можно найти лазейку, даже в ксеносный заповедный лес, а? Вам описать, мастер Доминикус, как легко вы поддаётесь внушению и гипнозу? Идёте куда скажут, действуете согласно плану. Впрочем, для влюблённых это типично. Внушаемы, как малые дети.
Вот такая насмешка была уже действительно жестокой.
— Но ты же клялся?..
— Я поклялся Культом. Разве сказал, чьим?
Довольно-хитрая заострённая физиономия, уже откровенно пародирующая лицо капитана, бесила Урсо до невероятности.
— Вот урок на будущее: никогда не пытайтесь разгадать Его планы, инквизитор. Он обыграет вас. Уже обыграл — за миллионы лет до вашего рождения.
— На один план найдётся и другой. И кто это говорит? Актёр, ложный трусливый колдун?
— Мы не ложные, — зашипел тзинчит, всё больше теряя наносной человеческий облик. — Мы чистые — ото всех ваших глупых страхов, стигм, предрассудков. Человек не так уж отличается от эльдара, что продемонстрировали, например, ваши весёлые приключения.
— Это он о чём? — уточнил оригинал.
— Очередные манипуляции.
«Про охоту расскажу потом, а то авторитета моего и след простынет».