— Хозяева-то не жалуются! — продолжал подменыш. — Никого это не смущает? А всё потому, что ничтожествам приятно даже просто смотреть на лучшую версию себя. К тому же нас, сами тоже не желая, на этот мирок пригласили. Хотели улучшения? Будет вам улучшение. Грех не воспользоваться таким поводом, чем придумывать…
— И что ты хочешь сказать этим деланым театральным монологом? — насмешливо уточнил Доминикус. — Стоишь тут и вещаешь, как непризнанный гений из опереттки.
Расчёт удался: реплика задела за живое. Нужно поддеть культиста Тзинча — обзови его глупым. Ни разу не подводило.
— Хочу сказать, — сощурился демон, — что вам, живым, повезло: у вас есть тело и собственная личность. Есть своё время и предназначение. Вы же разбрасываетесь ими, как последние идиоты.
Действие печати тем временем усиливалось: последние фразы произнесло уже совсем не гуманоидное отродье.
— А в своём закадычном друге можете не сомневаться. Приказ был отдан более полувека назад. Делом руководил я. Не хочу, чтобы мои заслуги приписывались какому-то зелёному невежде. На редкость сентиментальный тип, смотреть противно, ненавижу. И вообще он с другой ветви.
Тем вечером жители мира-корабля наблюдали необычайное зрелище: стая то ли чаек, то ли воронов, до странности крупных и с длинными, крючковатыми ключами, растворилась в искусственной атмосфере.
*****
В честь долгожданного избавления от тзинчитских вредителей была откупорена столетняя бутылка с нектаром аж из натуральных фруктов — Чанми его не пила, но за компанию изображала. По мнению Урсо, напиток ничем не уступал хорошему глису.
Прочие жители Кумм Т’хоныля должны были узнать о новости только постфактум, из переданного сообщения. К этому моменту крейсер с отбывшей якобы для дополнительного совещания эльдаркой должен был находиться уже на другом краю света.
— …а вот что было сложнее, прогнать двойников или угомонить восторг Матто, до сих пор не знаю!
— Понимаю его, — улыбнулась Аривлье. — И как раз приготовила подарок в честь такого события.
Освободившись из объятий инквизитора, она принесла небольшой свёрток, в котором обнаружилась тонкая, сплошь покрытая неизвестными письменами пластина.
— Я пообещала Онгу, что повлияю на решение суда. В комнате для визитов ментальная изоляция не работает. Он связался для меня с Библиотекой и переписал суть книги.
— Спасибо. Действительно его вытащишь?
— Не уверена. С твоей психикой мне взаимодействовать проще. Чьи-либо чужие сны, тем более с убеждением, я уже не потяну. Потому и не распознала псевдопрофессора, наверное. И есть ещё проблема с самим документом. Существует точный метод переноса зрительных образов на пластины. Он удался и в этот раз, однако… — Чанми повертела пластину. — Сам видишь, тут что-то нечитаемое.
— Это не проблема, если получится показать Фиделиусу. Он полиглот. В смысле, универсальный. Читает всё что угодно, любой письменный источник.
— Весьма удобно, — впечатлилась Аривлье. — Начинаю понимать хаосопоклонников. Но он точно не пошлёт нас с этими секретными документами?
— Во-первых, ему только дай что-нибудь разузнать. Сразу глаза горят и руки трясутся.
Доминикус улыбнулся воспоминанию о мальчишеском восторге друга при виде новой книги или тайны.
— И потом, он, очевидно, считает себя передо мной в долгу, хотя я бы поспорил, кто там кому задолжал. Главное, ты сама сможешь перенести это в сон?
— Ещё бы. Только так просто я тебе заснуть не дам.
***
Заснули «не просто» часа через два. Так как в этот раз никаких посторонних веществ не использовалось, Урсо хорошо — насколько это применимо к пограничным состояниям — осознавал процесс совместного погружения. Ощущения, что и говорить, были интересные.
«Наверное, — рассеянно думал инквизитор, — чем-то это похожие на нейролианы из видений тех странных миров: как будто кто-то осторожно проникает тебе в голову и куда-то тянет, но не пугающе, а тепло и приятно.
Обычный мир с ощущением ткани и звуками собственного пульса куда-то отодвинулся, как поднятый фокусником-лямбдой занавес. Только за этим покровом скрывался не престиж, а настоящее чудо.
Начавшись как падание в световой колодец, дорога перешла в более плотный туннель из линий или даже цветов, что чем дальше, тем сильнее загибался и сворачивался внутрь — пока резко не закончился, а вокруг не сформировался всё тот же экс-кабинет крейсера.
Видимо, предшествующее занятие слишком уж очевидно отражалось на лицах обоих: пусть и рассердившийся на эльдарку, друг-тзинчит расплылся в понимающей ироничной улыбке. Ну, хотя бы хлопать не начал. С трудом удержавшись, наверное.