— Вот! — загорелся Фиделиус в смысле фигуральном и прямом: у тзинчитов, видимо, в моде было мелирование a-la feu — Прекрасная цель, думай о ней. В крайнем случае сам заявление подашь, сославшись на, не знаю… психологическую травму. Сады какие-нибудь разводить будешь.
— Сады…
Уточнять не пришлось, но любые напоминания о цветении вызывали теперь мысли о зарослях на вилле экзарха и самаркандских розах. Учёный хлопнул себя по лбу, сбив с волос пару искр.
— Извини, я балбес. Ну, тогда водоросли… ну… А на самом деле — найди её, Дом. А до того доживи достойно.
— А если не найду?
Магистр развёл руками.
— Тут можно только предложить что-нибудь выпить, но во сне не поможет.
— У меня и не во сне желающие найдутся. Мы обратно на Гардарикус.
***
Желающие действительно нашлись.
Поглядев на лицо вернувшегося делегата, фон Лосеус понимающе хмыкнул, не стал пока ничего расспрашивать и вернулся с ящиком скваса. Спустя две бутылки инквизитор смог в общих чертах рассказать об успехе мероприятия в целом и о невосполнимых жертвах в частности.
Спустя четыре ему даже расхотелось лечь и помереть на месте.
Спустя сутки он приобрёл стойкое отвращение к этому напитку и никогда к нему больше не притрагивался.
Потому попытки Пафнутия вызнать, как же всё-таки звали «жертву», натыкались на кадисское молчание и закрытую дверь.
***
А вот кого дверь не остановила, это механоидов, прикативших втроём «для важного донесения». Желавший видеть только своего аксолотля глава Вигилус повёлся на их серьёзный вид — и был вынужден выслушать доклад на границе с абсурдом.
— Приступаю к чтению результатов доработки, — возвестил главный из подручных эксплораторов, разворачивая длиннющий свиток с несколькими официальными печатями и следами поджога. — Мы думали, ересь. Одержимость. Прочитали. Красиво. Искусство.
— Чего доработки? — опешил Урсо.
— Секвенатора, — терпеливо пояснил эксплоратор и начал размеренный однотонный речитатив:
— Да, признаю, в этом мире нет яркого солнца;
Вместо него есть покой, что прекраснее света:
Света достойных ещё поищи, а покоя — вообще не найдётся.
Впрочем, я знаю двоих…
— Подожди-подожди…
— Читаю медленнее, — согласился техножрец. —
В мёртвые листья надежда впиталась,
Скорби и радости шёпот затих
Наших несолнечных не осталось —
только мечтанья о них.
— Кто написал?!
— Секвенатор, — уверенно повторил механоид.
Доминикус покосился на тщательно изорванный и сожжённый бездарный черновик в обычно ненужной пепельнице. Не будь чтец прошитым и прокодированным до глубины технодуши, он заподозрил бы злую издёвку.
— Так. Это всё?
— Вторая часть лучше доработана…
— Хорошие новости! — бывший капитан без приветствия ворвался в кабинет, сбив с мысли недовольно мигающего техножреца, наконец укатившего на колёсощупальцах подальше. — Я её достал!
— Что?
— Настойку обскуры, аж месячный запас!
Новый аколит, всё ещё пребывающий в полнейшем восторге от смены должности, принялся с энтузиазмом разматывать закутанную в меховой плед и десять слоёв термоплёнки коробку.
— А Вам не холодно, кстати? Все по две шубы надели, и ещё одеялами обмотались.
Урсо снисходительно поглядел на дурочка. По крайней мере о благополучии начальства он заботится искренне.
— Раздай гвардейцам. Но в мизерных дозах. Пусть расслабятся немного.
— А Вам?..
— На что мне тьма, если в ней нет самаркандской розы, — рассудил инквизитор то ли для помощника, то ли для себя.
— Не понял. — пролепетал Матто, опуская ящик. — А… понял. Но обскура же это… я чего так и торопился-то… Ничего себе Вы соскочили! Ну и сила воли. Повезло.
— Повезло…
«Вам, в Инквизиции, повезло: можете всё получить, что заблагорассудится».
«Вам, живым, повезло, у вас есть тело и собственная личность».
«Вам, людям, повезло, у вас всё однозначно. Вы либо мертвы, либо нет».
— Не повезло, пожалуй, только мне.
7.После звёзд
Меня звали Нетер.
Нас звали Исфет.
Мы были первыми после звёзд.
Мы появились раньше метафор, языков, войн и материи. Мы уже владели миром, когда не существовало понятий, чувств и личностей.
Были вспышки света. Потоки плазмы. Расхождение энергии. Поглощение.
Мы увидели вспышку, мы ловили потоки. Мы тоже начали поглощать.
Затем потоки сгустились в сферы и кольца. Реакции. Взрывы. Огонь.
Захват.
Мы ощущали эти новые «планеты». Мы тоже захватывали. И питались жизнью планет — они менее вкусны, чем светила, но тоже хороши.