Наконец среди звёзд и энергии развились отдельные сущности — они были вкуснее и слаще любой звезды. Позже мы назвали их душами. Их было слишком мало для пищи.
Посмотрев на них, мы осознали свою индивидуальность и множественность. За рождением следует осознание, после — определение и наречение. Мы дали имена и всем явлениям мира, но не ему самому. Сейчас слова принимают за сотрясание воздуха, но истинные Слова суть ткань мира и подсказаны им же. К этому мигу какие-то мелкие существа с душами начали считать себя важными и порой даже пытались запускать в нас воздушные пылинки, что полагали оружием. Мы уничтожали их жалкие общества полусловом.
И ещё мы встретили Других. Их было четверо, по числу главных из нас. Они владели не миром, а его Изнанкой. В Изнанке не было времени для течения, материи для захвата и привычной нам энергии для питания. Мы учили их поглощать. Другие отказались — возразили, что предпочитают создавать и питаться ответом. Впервые мы потерпели неудачу. Мы сказали, что были первыми. Те сказали, что они основные. Они считали себя порядком. Оскорблённые, мы назвали их Хаосом. Они лишь рассмеялись и приняли имя словно в издёвку.
Почему Йену не уничтожил их вместе с их Изнанкой? Испугался ли он их воителя?
Почему Мех Джет потерпел конкуренцию одного из них, претендующего на знания?
Мы не могли им вредить. Впервые наши желания разошлись с возможностями — и это пробудило дотоле не известный бессильный гнев. Мы не знали, что способны на него или на другие чувства, воспринимая их как вкусную подпитку в дополнение к свету звёзд и силе планет. И что делать с этим чувством, мы не знали тоже.
— Останется одна сторона, — поклялись мы другим.
— Останутся все, но вы примете нашу правоту, — возразил тот из них, что самонадеянно называл себя первородным и мудрейшим.
— Никогда не согласимся делить этот мир с вами.
— Не скоро, но согласитесь.
В досаде мы бросили дерзких других в их пустой Изнанке, где не было пищи, а вместо материи клубились ещё более странные и запутанные чувства и эмоции.
И мы встретили новых живых. Те были сильнее и чуть сложнее предыдущих. Они установили защиту вокруг своих трёх жалких планеток, развили какое-то копошение, чуть масштабнее обычного, и гордо именовали себя «Древними», кидаясь будто бы долгой историей. К этому мгновению мы умели различать части физических структур живых. У этих была холодная кожа, выпуклые глаза, хвосты, изредка перепонки для передвижения в «воде». Меня интересует вода. Я до сих пор не поняла, физическая её природа или информационная. Но смести шебуршащихся чешуйчатых, чтобы оставить воду себя на забаву, не получилось. Есть невкусная бесполезная эмоция, называется «удивление». Но именно её мы почувствовали, попытавшись сломать защиту мнимых «древних». Они владели Словом. Они дали нам отпор. Они не были вплетены в ткань мира, как само Слово, как мы или странные Другие, но могли на него влиять. Это было не менее странно, чем воздержание Других от поглощения. И ещё — они не стремились к разрушению и захвату. Для повседневных дел им не нужно было смешно открывать рот. Они думали о «плане». Говорили о «новой жизни». О каком-то «проекте». Их слова напоминали мне того из Других, что считал себя первым. Но вскоре мы с удовлетворением поняли: они просто хотели преложить нам больше пищи. Это называется «кулинария». Иногда это называется «скот». Древние завели много скота. Он был и правда вкуснее сырых душ, но рос медленно и оставался малочисленным. Мы вынуждены были приучиться терпеть мелких тварей, созданных нашими союзниками, не употребляя их сразу. Среди них были смешные тонкие твари, длинноухие и певучие, что читали мысли друг друга. У них появилась пародия на Язык. Они звали нас Ингир. Мы звали их деликатесами — изысканно, но едва распробуешь. Одна тварь была полностью готова спустя несколько «столетий» — подождать можно, но успеешь проголодаться, если рядом нет закуски попроще. А может быть, тысячелетий. Может быть, трилогий или лепестков. Я путаю ваши меры. Были и ещё твари. Я не стала рассматривать всех.
Когда еды выросло много, мы потянулись к ней, чтобы забрать подарок, а заодно и выращивателей, поиграть с водой, высосать звезду, попробовать планеты и двинуться дальше.
Но обитатели трёх маленьких планет удивили нас во второй раз. Удивили и привели в ярость сильнее Других. Они предали нас, не желая делиться пищей. Они хотели оставить всё себе. Или, может, они хотели поиграть со своими смешными тварями, что читают мысли и сочиняют песни. Ещё хуже — жизни тварей и самих Древних кормили Других в их странной Изнанке. Они продолжали жить, но их чувства и мысли — радость, гнев, любопытство — связывались с Изнанкой и подпитывали её, а потом возвращались в их же сны и умы в чистом виде. Они утекали из наших рук, и эта трата ценной энергии была невыносимой для нашего самолюбия. Древние стали нашими вторыми врагами. Путей уничтожить их самостоятельно мы так и не нашли.