Для меня имело, но не потому, что я сомневался в ней. Она была мне небезразлично, и я должен был понять, что ей довелось пережить в прошлом.
— Для меня, да. Я должен знать, с кем я путешествую.
— Отвечая на твой вопрос, я скажу вот что: баатезу — не люди. Они жаждут могущества, а не плоти, и насиловать пленных, как это делают люди, им неинтересно. Пытки баатезу куда более изощренны и сокрушительны, нежели насилие плоти, и шрамы от них остаются на куда более долгий срок. Это ты хотел знать?
— Да. Я лишь хотел узнать о тебе больше, ведь ты моя спутница.
— Думала, ты уже знаешь. — Падшая Грэйс слегка качнула головой. — Я ошибалась.
Падшая Грэйс поинтересовалась у меня, зачем я задаю вопросы о ночной ведьме Равел. Я улыбнулся, ибо не так часто вопросы были адресованы мне, скорее, наоборот. Равел была важнейшей частью тайны, которая окутывала мое прошлое.
— Я собираюсь разыскать ее.
Падшая Грэйс изогнула бровь.
— Правда? Думаю, должна спросить, зачем тебе это.
— Мне нужны сведения, которыми она располагает.
— Никто иной не располагает ими?
— Полагаю, лишь Равел.
Падшая Грэйс нежно тронула мою руку, а в голосе ее появилась озабоченность.
— Но ведь если Равел на самом деле существует, не забудь — она весьма могущественна и хитроумна. Если хоть малая толика историй о ней истинна, она — создание, нашедшее новое значение сути зла. Искать ее крайне опасно.
— Я понимаю это.
— Ну, я никогда не встречалась с мифом. Наверное, это весьма интересно. — Она улыбнулась. — Никогда не пытался для разнообразия заняться чем- нибудь скучным?
— И не пытаюсь даже… А ты знаешь еще что- нибудь о Равел?
— Говорят, она одна из ведьм Серых Пустошей, а могуществом и изобретательностью она превосходит всех своих сестер. Она появилась в Сигиле давным-давно, и, помимо прочих злых деяний, говорят, что она угрожала безопасности самой Клети. Теперь же она существует лишь в страшных сказках для непослушных детей. — Падшая Грэйс помедлила. — Думаю, Леди Боли поступила с ней так же, как поступает с прочими угрозами Сигилу.
Я знал, что Равел отправили в Лабиринт, а вот о родине ее ведал не слишком много.
— Что ты знаешь о Серых Пустошах?
— Жуткое место между Баатором и Бездной. Там часто происходят сражения Войны Крови.
— Можешь научить меня чему- нибудь из Искусства, Падшая Грэйс? — Меня заинтересовала ее магия с тех самых пор, как я впервые увидел ее применение в Рубиконе.
Падшая Грэйс покачала головой.
— Нет, не думаю. Те… дисциплины, что я практикую, совсем другие. Мои «силы», как ты называешь их, проистекают из моей веры, а не из манипуляций с энергиями, что лежат в основе Искусства. Искусство — механизм, посредством которого можно подчинить силы Вселенной, жестами ли, ритуалами или устройствами. Мои силы достигаются иными способами. Вера моя и ее природа позволяет части Вселенной открыться мне.
— Природа твоей веры? А в чем она состоит?
— Я верю в Осознание. Я верю, что есть истина во Вселенной… даже если состоит она в отсутствии истины как таковой. А верю, что Планам предначертано быть осознанными, и чем больше подобных осознаний, достигнутых через странствия, радость, боль, веселье или страдание, тем больше Вселенной тебе откроется… И тем больше ты откроешься сам себе. Моя вера в природу Осознания позволяет мне… — Она помедлила, подбирая слова. — Думаю, лучше всего сказать так: вера помогает мне взглянуть на вещи по- иному. Когда ты рассматриваешь Вселенную таким образом, ты учишься изменять, исцелять раны, заглядывать в души, и так далее — достаточно лишь пожелать этого.
— Ты уверовала в Осознание из- за пережитого тобой в рабстве у баатезу?
Падшая Грэйс кивнула.
— Я долго размышляла над этим и пришла к выводу, что так оно и есть. — Она бросила на меня вопросительный взгляд. — Я думаю, это потому, что я смирилась с тем, какая я есть, а это не было бы возможным, если бы я не осознала Вселенную.
Думаю, она заблуждалась, полагая, что она — лишь следствие собственных ощущений.
— Не думаю, что суть в твоем осознании Вселенной… Думаю, важно то, каким образом пришло это осознание.
Падшая Грэйс медленно кивнула, размышляя над моими словами.
— Слова твои истинны.
— Думаю, многие иные, подвергнутые таким же тяжким испытаниям, как и ты, попросту сломались бы. А ты что-то вынесла из пережитого и стала сильнее. Это говорит о силе воле. — Падшая Грэйс молча смотрела на меня. — И я восхищаюсь тобой. Не только силой, но и способностью взглянуть в лицо ужасам, а этим немногие могут похвастаться.
Падшая Грэйс улыбнулась, кивнула.
— Спасибо. Слова твои мудры и добры. Но, боюсь, у меня не такая железная сила воли как кажется. И все же я стараюсь использовать каждое новое осознание как возможность чему-то научиться.
— Ты когда- либо используешь оружие?
— Нет… в этом редко возникает нужда, а я обнаружила, что не могу долго выносить ощущение холодного железа или стали. В любом случае, у меня есть несколько… врожденных способов защиты, о которые сломали зубы немало нападавших.
— Например?
— Поцелуй суккуба гибелен для смертных, хоть до самой смерти они и не осознают грозящую им опасность. — Падшая Грэйс вздохнула. — Я могу прибегнуть к нему в случае нужды.
Я решил все-таки задать вопрос весьма личный для нас обоих.
— Если начистоту, мне интересно, что ты чувствуешь по отношению ко мне.
На лице Падшей Грэйс появилась легкая улыбка.
— Леди должна хранить свои тайны.
Да, здесь наше сближение заканчивается. Я полагаю, она и так подпустила меня ближе к своей душе, чем кого бы то ни было, за долгое время, по крайней мере. Интересно, почему она окружает себя такими барьерами. Должно быть, отчасти здесь играют роль шрамы прошлого. А также знание гибели смертного от одного поцелуя… но интересно, как он подействует на бессмертного…
— Тогда скажи, что ты думаешь о ситуации, в которой пребываю я.
Она помолчала немного, затем задала встречный вопрос.
— Ты сам знаешь что- нибудь?
— Тени пытаются покончить со мной… Я чувствую, что они меня преследуют, хоть и не знаю почему.
— Тени? — Падшая Грэйс задумалась. — Тени это останки мертвых. Они не стремятся охотиться, они обычно сами поджидают жертв. Странно.
— Ну, я думаю, кто-то очень хочет убить меня… так сильно, что я даже построил для них гробницу- ловушку. Если верить надписи на гробнице, он преследовал меня так долго, как помнят мои предыдущие инкарнации.
— Значит… кем бы ни был убийца, он прожил чересчур долгую жизнь, раз уж так давно тебя преследует. — Она потерла подбородок пальчиком. — Может, убийца тоже бессмертен?
— Есть предположение, кем или чем он может оказаться?
Падшая Грэйс нахмурилась, призадумавшись.
— Признаю, что ты — тайна во плоти. — Она улыбнулась. — Но меня подобные тайны лишь завораживают. Постараемся разгадать тебя?
— Да.
— Во- первых, хотя есть вероятность, что ты — тифлинг или другой редкий гибрид, я полагаю, что ты человек… или был им Когда-то.