Мы все в белых, розовых и голубых платьях разного оттенка и фасона. Мое перешито из маминого свадебного, лишь освежено новыми кружевами с серебряной нитью. Но оно настолько миленькое, что на меня с завистью поглядывают девицы из богатых семей, чьи наряды куплены за бешеные бонусы на Столице, куда они специально летали за покупками. У моей мамы золотые руки. А еще на мне жемчужное ожерелье и старинная серебряная брошь с ландышами-жемчужинками, тоже мамины украшения.
Нам на планшеты «падают» наши аттестаты. Меня официально объявляют лучшей выпускницей потока, поэтому мне «падают» еще и бонусы. Целых десять тысяч! Столько стоит билет до Столицы. Еще вручают букет белых роз и яркий пакет с подарком, какая-то наидешевейшая дребедень.
После поздравительных речей звучит музыка. Сам директор подходит и приглашает меня на вальс: великая честь! Танцевать я умею даже лучше тех, кто ходил в студию к профессиональным танцорам: меня учила мама. Курт усмехается:
– Ну что, Мона! Страшно покидать стены родной школы?
Я фыркаю:
– Вот еще! Наконец-то я вырвалась из объятий этой тюрьмы.
Усмешка сползает с лица директора, и он тихо произносит.
– Весь мир – тюрьма, Мона…
В его глазах такая смертная тоска, что мне становится страшно, и я почти отшатываюсь от Курта.
Танец кончается. Пора домой: я не собираюсь торчать тут всю ночь. Мама с раннего утра готовит праздничный стол, наверняка и подарок уже ждет меня.
Я иду к выходу. Ко мне подскакивает одна из одноклассниц.
– Что он сказал тебе?! Ты прямо с лица сбледнула. В любви объяснилась? Это зря: он всех отшивает: то ли голубой, то ли трус…
Я киваю и бегу домой.
Часть вторая. Столица
Сегодня я лечу на большую теплую планету вместе с другими умниками и умницами. Всех их я знаю, но поверхностно. Вид гравилета меня пугает, как и остальных: старое корыто того гляди рассыплется в воздухе. Разве на такой рухляди должна лететь к знаниям лучшая часть молодежи Солея, будущая элита? Но вслух, конечно, никто такого не произнесет.
Мы погружаемся в анабиоз, прибываем в распределительный портал, просыпаемся, затем направляемся в студенческий городок. Каждый первокурсник-вундеркинд и победитель всего в своей школе, городе и регионе оказывается тут, где все либо такие же крутые, либо еще круче. Здесь расположен лучший на столице университет. Вход, за ним широкий коридор. Очередь в приемную. Каждый, подходя, поднимает руку с выданным браслетом и спокойно проходит. Но когда подходит рослый длинноволосый юноша в серебристом костюме, похожем на кимоно, раздается громкий звонок. Парень сворачивает направо. Это повторяется и с бритой наголо девушкой, голова которой украшена искусной татуировкой, а серьги напоминают блюдца. Очередь доходит до меня. И снова звонок! Мужчина в черной форме уточняет.
– Ваше имя?
Я заученно оттарабаниваю:
– Мона Луиза Гранье, семнадцать лет, планета Солей, номер семьдесят шесть пятьдесят четыре.
И расправив плечи, гордо добавляю:
– Стипендиат Верховного правителя Содружества планет. «Достояние человечества».
Мужчина смотрит на стол-планшет, водит по нему рукой.
– Вам направо.
– Почему?
Он поднимает глаза и улыбается. Странная какая-то улыбочка. Кривая. Гаденькая. Скорее похожа на ухмылку.
– У вас улучшенный вариант жилья для особо одаренных. Номер двадцать девять восемьдесят шесть. Тридцать седьмой этаж.
Киваю и сворачиваю направо. И правда, почему бы лучшей выпускнице Солея и не иметь более комфортные условия проживания? Лифт уносит меня ввысь. Нахожу нужный номер. Жилье и правда отличное! В высоченной башне на двадцать девятом этаже мне отведены две большие комнаты – спальня и гостиная, есть кухня с бытовой техникой и роскошный санузел. Перламутровые стены, на которых нежные пастельные тона плавно перетекают один в другой. Бежевые жалюзи с золотистыми блестками, змеящимися в изысканном узоре. Холодильник и бар забиты безалкогольными напитками. Все по высшему разряду!
Но меня интересует другое. Я от рождения страдаю клаустрофобией, это мой секрет, и психологи, которые со мной работали, ничем не смогли помочь. Вот она, великолепная перламутровая ванна-джакузи в форме морской раковины! А то я опасалась, что будет душевая-стакан. Пришлось бы тогда мыться в кабинке, заблокировав дверцу стулом и прихватив планшет для вызова помощи. Потому что мне всегда казалось, что выдвижная дверь душевой непременно заблокируется, и я умру там от удушья.