– Да я как бы и не рвусь. Просто меня Рико с Ральфом пригласили, мы в клубе познакомились, на боулинге…
Он прищуривается.
– А как ты попала в клуб?
– Да соседка по кампусу позвала, Патти Петерсон. Знаешь ее?
– А, знаю… Вернее, ее-то саму – нет, хотя, может, когда и пересекались… Петерсоны – известная аптечно-косметическая мафия. Умеют же люди изо всякого дерьма делать состояния! Все мы тут, конечно, не ангелы, но эти делают бизнес прямо на крови. Повезло тебе с соседкой. И платье с сумочкой наверняка от ее, и туфельки, угадал?
Бен кивает на мой роскошный наряд. Чувствую, что кровь приливает к лицу. Какой проницательный! Надо попробовать перевести разговор в другое русло. Делаю немножко испуганный вид.
– Знаешь… Тут такие речи! Не боишься, что донесут?
Он изумленно смотрит на меня.
– Ты, видимо, не совсем понимаешь, где находишься. Здесь люди, которые могут себе позволить все, и ничего им за это не будет. Знаешь, кто мои родители?
Я качаю головой.
– Мой папа – Верховный прокурор, а мама возглавляет отдел пропаганды. Это она решает, что показывать по «стенам», а что нет. Я неподсуден в принципе: могу даже убить, и мне за это ничего не будет. Не говоря уж о разговорах… Понимаешь, как нам трудно оставаться людьми с таким искушением?! Хотя, в одном ты права: тут половина стукачей. Вон, видишь ту роскошную брюнетку? – Он кивком и рукой указывает на Мию, стоящую к нам спиной. – Сто процентов агент, я их сразу просекаю.
– Как?! – мой голос больше похож на писк.
Бен усмехается.
– Легко. Когда она идет, то заметно прижимает правую руку к бедру. При этот левая болтается туда-сюда, как и у всех, – он показывает это на себе. – Это профессиональная привычка: чтобы ни мгновения не потерять, когда выхватываешь оружие. У нее характерный прицеливающийся взгляд. Сечешь?
– Ага.
– Или вон та рыжая баба в фиолетовом. – Я перестаю дышать, глядя на Лилу. – Ходит, как все, руками при ходьбе машет. Но… – Он поднимает указательный палец. – Странная худоба, искусственный загар и пустые, мертвые глаза – верный признак того, что она прошла Ледяную планету. А оттуда так просто не возвращаются…
Да, с такими напарниками вычислят в два счета, уже вычислили! Уйдем ли мы отсюда живыми?! Мне ведь только семнадцать, я и не жила почти… А что будет с мамой?!
Бен трет под носом и смеется.
– Хочешь, удивлю? Я расскажу тебе, что будут передавать «стены» через несколько дней. Пришлось присутствовать при обсуждении: я помощник режиссера. Тема – огонь. Так вот, решено, наконец, перестать закрывать глаза на повстанцев. Пусть «стены» вещают как бы правду. Постанова такова: группа заговорщиков зверски убивает бесстрашных агентов, внедрившихся в эту шайку. Лучше, если это будут девушки, скажем, штуки три. Даже расцветки выбрали: брюнетка, блондинка и рыжая. Девушки на любой вкус. Как тебе?!
Что-то во мне обрывается и со свистом летит вниз. Я медлю с ответом, облизываю губы, чтобы совладать с волнением. Поправляю волосы. Может, это он так шутит?!
– Да нормально, – я не узнаю своего голоса. Кажется, мне крышка… – Но ведь на самом деле никого же не убьют, правда?
Бен удивленно смотрит на меня. Вздыхает. Нужно бежать, бежать немедленно!
– А что касается программы «Бессмертие». Мне уже надоело жить, как и многим пресытившимся, для кого, собственно, и предназначена эта программа. Не для простонародья же они стараются… Знаешь, я хотел бы умереть за родину, вот только родины у меня нет. И сладкий кусок не очень-то лезет в горло, если понимаешь, что он отнят у других… Поэтому мы больше всех ненавидим эту систему. Ладно, приятно было познакомиться. Ты такая забавная! – Бен весело подмигивает, приятельски хлопает меня по плечу и удаляется к кучке парней.
Неужели они убьют по-настоящему?! Может, это не имеет ко мне никакого отношения, и я зря паникую? Может, лучше посоветоваться с Лилой или более опытной Мией? Немного побродив среди мажоров и агентов, я вызываю аэрокар. По дороге отправляю отчет Дэну с выводом, что все это – лишь пустопорожняя болтовня. Я лечу не в кампус, а в аэропортал. Конечно, полет на Солей пробьет огромную брешь в моем бюджете, но ничего другого я придумать не смогла. Жду аэролета и со вздохом замечаю: это та же самая рухлядь, на которой лететь так же опасно, как и оставаться на Столице. Я вхожу в кабинку, сажусь в кресло. Кабинка закрывается, и я проваливаюсь в темноту.
Открываю глаза, когда мы уже почти подлетаем к Солею. По дороге из аэропортала мне приходится посетить магазин и потратить последние бонусы на теплую одежду: не могу же я завалиться домой в платье для коктейлей. Тем более, у нас на Солее уже холодно. И что подумает обо мне мама?