В последние часы полета я с нетерпением жду встречи с Ледяной планетой, глядя то в иллюминатор, то на экран. И вот она! Только мне не повезло. Планета покрыта густой шапкой высоких облаков. Снижаемся. А вот и едва заметный купол!
Мы подлетаем, опускаемся у толстой прозрачной стены. Выводим первую группу озирающихся арестантов. Первые шаги по Ледяной. Метель, свистящий ледяной ветер сбивает с ног. Нас, охрану, спасают от лютой стужи лишь выданные перед посадкой толстые пуховики с подогревом. Но лицо леденеет, несмотря на маску, и дышать тяжело. Температура ниже пятидесяти пяти. Каково же арестантам в обычной верхней одежде? Люди, выведенные первыми, уже дрожат и громко стучат зубами.
Высаживаем последних, выстраиваем в ряды и снова пересчитываем и идентифицируем. Некоторые кричат:
– Да хватит уже! Сколько можно! Мы сейчас околеем!
Кто-то валится на снег и лежит неподвижно. Наконец, все сошлось, и двери открываются. Оружие, кажется, вот-вот примерзнет к моим рукам, несмотря на толстые меховые рукавицы, под которыми шерстяные перчатки.
Нас впускают, затаскивают упавших, и я перевожу дух. Под куполом теплее, чем снаружи, пожалуй, градусов на пятьдесят. Наконец, нас впускают в помещение. Я отключаю автообогрев пуховика и стаскиваю меховую шапку и маску, расстегиваю куртку, иначе получу тепловой удар. Здесь меньше десяти градусов тепла – постоянная температура тюрьмы. Остальные члены группы тоже понемногу раздеваются. Я вижу, как бледен Рэд, как закаменели его сжатые челюсти. Лицо Лилы словно заиндевело от холода, глаза остекленели, лишь уголок губ дергает нервный тик.
Передав заключенных, мы идем в столовую для охраны. Едим горячий суп, картофельное пюре с большой котлетой, еще теплый капустный пирог. Пирог с яблочным повидлом. Чай, кофе, какао – на выбор. Какое же наслаждение – поесть горячего после лютого холода! Но ни капли спиртного: мы на работе.
После обеда принимаем на борт новую группу, которую должны переправить на Корону. Это те, кто уже прошел обработку: люди подавлены, боятся даже поднять глаза. Бен пересчитывает арестантов. Заводим их под дулами автоматов в аэролет.
Я стою почти в конце салона, у самого входа. Проходя мимо меня, рослый мужчина с бледным костлявым лицом поднимает глаза: взгляд у него безумный. Мгновение, и он сбрасывает оковы и бросается ко мне, пытаясь вырвать оружие. Но он слишком слаб. Я сопротивляюсь, силы примерно равны, и в ходе борьбы автомат падает на пол. Один из стоящих рядом заключенных резко отпихивает его ногой прямо к бледной, как мел, Лиле. Она стоит ко мне ближе всех, раскрыв рот и глядя на происходящее вытаращенными, очумевшими глазами.
Мужчина вдруг резко прижимает меня к себе. Чувствую, как мою шею холодом обжигает металл, он врезается мне в горло, рассекая кожу, и теплая влага течет по шее.
Вижу, что Рэд и Дэн навели на нас оружие, но колеблются: боятся навредить мне. Мии не видно. Мужчина кричит:
– Бросайте оружие или я ее убью!
Вот и все! Мне крышка, потому что Миа никогда не расстанется с автоматом! Раздается выстрел, и меня обдает какими-то ошметками. Железка со стуком падает на пол. Затем валится к моим ногам и мужчина.
Это Миа. Она и правда лучшая из нас: пока другие размышляют и тянутся к оружию, она уже стреляет. Труп быстро утаскивают назад. Дэн улыбается мне бледными губами:
– С боевым крещением, Мона! С тебя выпивка!
У меня хватает сил только чтобы кивнуть. Миа командует.
– Чего копаетесь? Мона, Лила, вы спите? Пошевеливайтесь!
Пришедшая в себя Лила хватает автомат с пола и бросает мне.
Дэн ворчит:
– Теперь вот нужно объяснительную готовить. И вот так почти каждый раз!
Он явно не любит лишней работы. Миа подходит, смотрит на мое ранение, бросает:
- Ничего страшного, обработай!
И возвращается на свое место.
Меня колотит сильная дрожь. Достаю из кармана баллончик с обеззараживающим и тщательно обрабатываю шею. Ничего страшного, просто царапина, которая зарастет через несколько дней. Тщательно обтираю лицо салфеткой. Потом, как могу, протираю одежду. Хорошо, что она темная.
Повезло, что другой заключенный нам помог. Это невысокий горбоносый мужчина лет сорока пяти или чуть больше, лицо интеллигентное. Его отсоединяют от товарища, сажают отдельно и дают горячее питье и еду. Теперь его участь переменится к лучшему. Сотрудничал ли он и раньше с администрацией или просто оказался в нужное время в нужном месте? А ведь схвати он оружие да начни пальбу, они могли бы и захватить транспорт. Тогда всем нам была бы крышка.