– Собрали отовсюду выгнанных, никчемных, самых никудышных… Колоритнейший сброд! Жалкие создания. Вы даже в подопытные не годитесь!
Это она еще дядюшку Гара не видела. А вообще, чтобы так разговаривать с представителями Конторы надо иметь связи на самом верху. Взгляд женщины вдруг останавливается на мне. Ученая дама прищуривается и задумчиво морщит лоб.
– Надо же! Даже детей набрали…
Да мне уже полно лет, целых семнадцать! И куда самоуверенной «белохалатнице» до ехидны Мии! Моя коллега усмехается, неторопливо облизывает пухлые губы гибким язычком и парирует, держа как бы случайно нацеленное на ученую даму оружие:
– Ну, если будущее нашей науки зависит от одного-единственного человека, то я не понимаю, чем здесь занимаются остальные. У каждого своя работа, дамочка, так что не злопыхайте. Мы вам свои проблемы не вываливаем, не грузите нас своими. Ну, а если так уж завидуете нашей работе, то всегда добро пожаловать!
И кивает в сторону гравилета. Конечно, женщина, ворча, сдается: против Конторы не попрешь. Ученая дама поворачивается к нам спиной и широко шагая, уходит. Парень в белом торопливо идет за ней, словно козленок за козой. Охрана уводит людей, и мы взлетаем. Я смотрю на вырванного из лап программы «Бессмертие» ученого: кажется, он выглядит довольным. Когда мы возвращаемся на гравилет, он вдруг спрашивает:
– Скажите, а вы случайно не родственница Пола Сваровски? Очень уж похожи!
Качаю головой.
– Нет, я даже не знаю, кто это такой…
И вот мы снова на Столице. За время моего отсутствия математический факультет ликвидирован за ненадобностью, а его бывшие студенты по желанию переводятся на более актуальные факультеты: биологический и химический, или остаются на перерепрофилированном матфаке, который теперь называется биотехнологическим факультетом. Ладно, буду биохимиком, вроде как профессия будущего… Приходится поднажать и подчистить «хвосты» за пропущенное из-за работы время и сообщить новость маме.
Миа у меня в гостях. Напившись кофе с вишневым пирогом, она сидит, копаясь в моем столе-планшете. Со стороны это выглядит так, словно она играет на фортепьяно. Я попросила Мию найти стереографию Веры Малевской. Верно ли, что эта девушка была очень похожа на меня? Миа долго ищет. Наконец подзывает меня.
– Мона, посмотри.
Со стереографии… смотрю я. Только вот у меня нет и никогда не было такой кофточки. Форма лица, цвет волос, глаз – все, как у меня. Сказать, что просто похожа – ничего не сказать. Миа трет нос.
– Надо же какое сходство! Я бы сказала, что это ты. Может, вы родственницы? У твоего папаши не было внебрачной дочки? Словно клон. Сейчас разберемся. Ага, она на год старше. И немножко худее. И ростом чуть ниже. Была студенткой юридической академии. Девушка с Рифуса, из простой семьи. Сейчас сравним… Ничего общего. А, вот…
Выглядит моя коллега озадаченной.
– Мона, я смотрела твое досье. В твоем идентификационном удостоверении есть дополнительный код, которого нет ни у кого из нас. И у Веры тоже не было.
– А, это! Я как-то специально узнавала. Это отметка о том, что я вундеркинд, и мои способности далеко превышают возможности среднего человека. Код – подтверждение наличия генов врожденной гениальности. Так мне сказали в Бюро идентификации. А что?
– Я тоже так сначала подумала. Посмотрела досье других вундеркиндов, известных ученых. Ни у кого из них ничего подобного нет.
– Ну, значит, я особый случай.
Миа кивает.
– Это точно! Что нам скажет секретный архив? Ага! Такие коды есть только у самой верхушки элиты и их потомства. Например, у твоего приятеля Бена. Даже у Патти Петерсон его нет. Учитывая то, что у твоих родителей такого кода не было, могу предположить, что ты – внебрачная дочь кого-то из самого верха. Тем более, что ты не знаешь своего отца.
– Что?! Нет, этого не может быть. У нас есть свидетельство о браке моих родителей, свадебные фотографии и свидетельство о смерти, когда он через три месяца погиб по дороге на Рифус. В чем проблема?
– Мона, ты не поняла. Твой отец не мог умереть, потому человек с таким именем никогда не существовал. Да и аварии в тот день никакой не было: не зафиксировано гибели ни одного аэролета. Либо ему было запрещено вступать в брак с твоей мамой, например, его родители были против невесты-простолюдинки, и он женился по подложному удостоверению. Либо он уже был женат. Родственников его ты ведь тоже не знаешь. Сейчас посмотрим…
Я задумываюсь.
– Мама говорила, он был сирота, его семья погибла, а дальняя родня им не интересовалась. Так он, может быть, вполне жив и здоров?
Миа продолжает поиски информации. Пальцы ее быстро скользят по экрану.