Я киваю головой, потому что не могу говорить: у меня перехватило дыхание.
Сажусь на диван. Мне удается глухо произнести чужим севшим, чуть хрипловатым голосом.
– Присаживайся.
Рэд садится рядом. Совсем рядом. Почти. Я ощущаю едва уловимый аромат хвои и спелой ежевики, а еще исходящее от него тепло.
– Не знаю, встретимся ли мы еще… Я хочу, чтобы ты вспоминала обо мне с теплотой…
Я снова киваю. Мне уже удалось справиться с чувствами. В конце концов, мне уже не двенадцать лет!
– Знаешь, Рэд, я не в обиде. Все это было так глупо: я дулась на тебя, как школьница. Желаю тебе удачи!
– Спасибо, Мона!
Я вдруг вспоминаю свою бывшую подругу. И он это чувствует! Мы всегда хорошо улавливали мысли друг друга.
– Если ты обижалась из-за Эмми. Так бывает… Она ничего не значила для меня, так, минутное влечение. Я только однажды был увлечен по-настоящему, но ничего не вышло… Это еще до Мии. Ею я увлекся потом. Ну да ладно.
У меня в голове что-то щелкает и мгновенно складывается пазл.
– Ту женщину, которая произвела на тебя неизгладимое впечатление, звали случайно не Соня Гранье?
Он вздыхает.
– Твоя мама – необыкновенная женщина.
– Я знаю.
Он мгновенно напрягается. Я попала в точку. Поэтому Рэд не мог ответить мне взаимность. Между нами стояла незримая тень моей мамы.
– Значит, мир?
Он протягивает мне руку. И я, поколебавшись, сжимаю горячие пальцы. Мы порывисто обнимаемся.
– Береги себя, Мона.
– И ты. Я уже большая девочка.
На прощание я впервые смотрю в его бледно-голубые глаза. Рэд улыбается.
– Нет повода грустить и носить серые одежды... Будем верить, что все кончится хорошо.
И торопливо уходит.
Мне снится сон. Вечер, почти темно. Я, совсем маленькая, реву от страха и намертво вцепилась в маму. Она бежит, одной рукой прижимая меня к себе. В другой руке у нее бластер-автомат, и она отстреливается на ходу. Я не знаю, воспоминание ли это или просто сон.
На другой день заходит Стив.
– Жаль, Мона, нам так и не удалось переговорить обо всем. Я хотел так много рассказать тебе о твоем отце, какой это был замечательный человек, настоящий гений… Надеюсь, у нас еще будет такая возможность…
– Я тоже надеюсь, Стив. Как у тебя с Лилой?
Он пожимает плечами.
– Мы слишком разные…
А утром, у трапа авиалета, я легко и с обнимаю Рэда и Стива, целую каждого в щеки: сначала Стива, потом Рэда. Кажется, я целую Рэда просто чуть дольше и немножко более горячо… Если бы я не была уже влюблена в Рэда, я влюбилась бы в Стива. У него удивительно красивые синие глаза и добрый, немного смущенный взгляд…
Все дни я думаю о том, произошло ли восстание великанов на Короне. По вечерам Дэн исчезает: явно отправляется в гости к своему высокопоставленному любовнику. Вечером ко мне в комнату заходит шеф. Непривычно видеть его серьезным. От него пахнет морем и тропическими фруктами.
– Мона, есть разговор.
Киваю на кресло и сажусь в другое.
Дэн приносит вино и фужеры, ставит на стол рядом с вазой, полной прекрасных фруктов. Улыбается своей обычной ослепительной улыбкой.
– Ну, Мона, поболтаем, как подружки?
Я киваю. Мне нужно немного успокоиться.
Дэн наливает вино. Мы пригубливаем. Вкус восхитительный.
– Прекрасное вино.
Дэн кивает:
– Оно очень дорогое. Подарок друга.
Он постеснялся сказать – любовника. Дэн закуривает тонкую коричневую сигарету, пускает ароматный дым с вишневыми нотками.
– Хочешь? Безникотиновая.
Других он и не курит.
– Нет, спасибо, не приучена.
Мама запрещала мне курить. Мама… Агент Шталенштерн. «Стальная звезда». Интересно, а какая кличка у меня? У Мии? У Дэна? У Рэда? У Стива? У дядюшки Гара?
Дэн, улыбаясь, смотрит мне в глаза.
– Вот когда я выйду на покой, то возьму в жены именно такую девушку, правильную во всех отношениях. Из хорошей семьи, умную, красивую, здоровую. Заведу минимум двух детишек – мальчика и девочку. А лучше четверых. Пожалуй, ты тоже могла бы подойти…
Ну да, конечно, если только он не найдет что-нибудь получше, с капиталом, со связями. И что он там сказал про хорошую семью? Он тоже знает, что моя мама была агентом? И почему она перестала им быть? Или не перестала?!
Дэн аккуратно нарезает фрукты золотым ножичком.
– Понимаешь, Мона… Мы с тобой уже давно знакомы, а отношения у нас чисто официальные. Я хочу, чтобы мы по-настоящему подружились. Как ты с Мией… Нам предстоит важное дело, и отношения должны быть доверительными, понимаешь?
– Я не против…
Дэн трет безупречно выбритую щеку.
– Я хочу рассказать тебе о себе. Я карьерист. Это знают все. Родился в приличной семье, с хорошим достатком, получил лучшее образование из доступного… Но я всегда хотел большего! Я завидовал богатым, мечтал о роскоши, об огромном дворце, личном гравилете, о множестве авиалетов, дорогой одежде, обуви, украшениях. О лучшей еде и винах. Всегда хотел иметь все самое лучшее – разве я этого не достоин?! Я был одаренным, намного способнее серого большинства, и понимал это. Ты знаешь это чувство. Но я понимал и то, что есть множество людей, гораздо более талантливых, чем я. К моему счастью, очень многие из них готовы довольствоваться малым. Я же был очень амбициозен! Я рвался наверх и был готов ради этого на все! Я понимал, что теплых хлебных мест на всех не хватит, они уже давно заняты, и чтобы присосаться к теплому и сладкому молочному соску, нужно отпихнуть конкурентов. Конечно, появляются враги, поэтому нужно уметь тщательно выбирать, кого именно отпихнуть, иначе, при первой же ошибке, можно упасть ниже, чем при начале пути. Я ничем не брезговал, чтобы не дать конкурентам фору. Осуждаешь меня?