Дядюшка Гар иногда останавливал меня и расспрашивал о новом соседе. Конечно, я ему ничего не рассказывала, даже когда злилась на Рэда. Ведь в его жизни появилась Миа, и ему стало не до меня…
Рэда забрали, когда мне исполнилось двенадцать, вскоре после того, как Лила написала на меня донос. Этот день навсегда врезался в мою память. Уже темнело, когда я услышала слабое гудение аэрокара, выглянула в окно и заметила вначале огоньки, а потом и опускающуюся у дома Рэда большую черную авиамашину. Я все поняла… Из автомобиля вылезла знакомая туша дядюшки Гара и группа вооруженных ребят в черном, которые быстро окружили дом.
Я осторожно, мелкими перебежками, выбралась из дома и спряталась в кустах, чтобы в последний раз увидеть мою любовь хотя бы через ажурный металлический забор. Ждала долго: видимо, шел обыск. Дул сильный ветер, и я замерзла. Но терпела. Наконец, вывели Рэда с заведенными назад руками в наручниках и с черным мешком на голове. Арестованный не сопротивлялся и не пытался бежать.
Рэд шел медленно, и его резко толкнули в спину: он потерял равновесие и упал лицом вниз. Они засмеялись. Это болью отозвалось в моей груди: ощущение, что душу вырвали из тела.
Рэд медленно поднялся и пошел вперед. Арестованного впихнули в машину. Дядюшка Гар, шедший последним, внезапно резко обернулся и посмотрел в мою сторону. Видимо, я выдала себя шумом или: движением: наверно, кусты зашевелились. А может, почувствовал взгляд. Затем, немного постояв и прислушиваясь к ночным звукам, глава местной Конторы кое-как просунул свою тушу в аэрокар. Черная машина взмыла в воздух, и я проводила ее взглядом. Вот во тьме исчезли огоньки...
Уже вернувшись в дом, я вспомнила, что накануне Рэд подарил мне своего старого робота, сказав, что собирается приобрести нового… Видимо, он уже ожидал ареста.
Несколько недель спустя я увидела бывшую девушку Рэда с другим молодым человеком. Она смеялась. Ненависть и ярость охватили меня! Когда они прошли, я наклонилась и схватила булыжник, чтобы запустить ей в спину. Почувствовав мой взгляд, она молниеносно обернулась. Я застыла, сжав камень в руке: ладно, нужно подождать, нельзя действовать сгоряча. Но Миа почему-то больше не попадалась мне на глаза.
Позже я часто думала: почему же Рэд не сопротивлялся и не погиб в бою, как тот, другой, о котором говорили шепотом? Это случилось через несколько дней после ареста Рэда. Мы с Анной и Эмми шли с выставки цветов с букетами роз. Неподалеку раздались выстрелы и крики: «За свободу! За свободу!» Высокие люди, закованные с ног до головы в черную броню, грубо прогнали нас тычками в спины. Мы спрятались и наблюдали из-за угла, как двое «черных» за ноги вытащили из дома тело мужчины, оставляя широкий кровавый след на земле…
Несколько дней спустя, встретив соседку, я решаю уточнить:
– Тетушка Зои! А вы не знаете девушку по имени Миа?
Та прищуривается и внимательно смотрит на меня.
– Ты имеешь в виду длинноволосую брюнетку, которая ходила к Рэду?
Киваю. Тетушка Зои презрительно кривит рот.
– А, так это Миа – сексот-провокатор, любовница Гара, мышьяка бы ему полную чашку! Девушка «без комплексов», проще говоря, без стыда и совести. Из низшего социального сословия, мелочная и слабая на передок. Тьфу! Редкостная дрянь, стерва, змея подколодная! Запомни хорошенько эту потаскушку, Мона, и близко к ней не подходи. С нею, как с чумой, нельзя иметь никаких контактов. – Понижает голос. – Это просто исчадие ада, сосуд греха, грязь в форме человека! Нет такой подлости, на которую не способна эта потасканая тварь! Всем дает, никому не отказывает, а врет, как дышит! Просто демон! Увидишь ее – пойди и вымой глаза с мылом. Молись, чтобы жизнь никогда не свела ее с тобой, это страшная женщина. Но это между нами, поняла? – соседка внимательно смотрит на меня.
Киваю. Я и не сомневалась, что Миа - сексот, секретный сотрудник Конторы. Соседка вздыхает и продолжает:
– Такова нынешняя реальность! Как же все надоело! Дело не только в Мие. – Машет рукой. – Не хочу выглядеть старой бурчалкой, но... Нет морали, нет дружбы. Любовь и нежность отмирают. Как же бесят эти люди: спокойные, красивые, аморальные… Такие черствые, холодные людишки... Это грустно и жутко, но это жизнь. Раньше женщины были прекрасны, особенно молодые, а старые – элегантны. И была невероятная обаятельность в некрасивости лиц, в которые просто влюбляешься за аристократизм. Не то что сейчас: одинаково идеальные фигуры и рост, похожие лица – все белобрысые, птичьи глаза, носы картошкой, губы, как у мартышек, вытянутые ноги, фальшивые бюсты... Сплошные маски… Куклы безмозглые. Потерянное поколение! Никого не жалеют, наглые и злые. Люди настолько оскотинились, что даже стали гордиться своим скотством... Никогда не будь такой, Мона! – Тетушка Зои в очередной раз горестно вздыхает. – Что поделать! Цивилизация умирает... И мы вместе с ней... Есть еще остатки интеллигентных и порядочных людей. А в основном молодежь наглая, плохо воспитанная, со своими волчьими понятиями. Мне кажется, человечество прошло свой пик развития и прямо рушится вниз, обратно к животному миру. Вся надежда на Бога и немножко на нас.