Алеша вопросительно посмотрел на Илью Юрьевича.
- Сходные пути развития естественны, - продолжал тот, - но... они могут быть не единственными.
- Значит, на Венере, чего доброго, увидим то, чего никогда не было на Земле? - воскликнул Алеша.
Богатырев кивнул.
- Илья Юрьевич! Дорогой! Ну позвольте же выбраться...
- Не терпится взглянуть? Давай спросим Романа, закончил ли он стерилизацию.
Стерилизация! Это покажется странным многим... Беречь чужезвездную Венеру от "земной опасности".
Но вспомним о первой ракете, принесшей советские вымпелы на Луну. Ее заботливо дезинфицировали даже перед стартом в казавшийся мертвым мир. Кто знает, какой вред венерианскому миру принесли бы космонавты, не приняв мер против микробов, которые могли неосторожно доставить с собой. Можно было понять и боязнь занести на Землю лунные микробы во время первых рейсов на Луну. Тогда старательно стерилизовались скафандры астронавтов, а сами они, вернувшись с Луны, проходили карантин.
Алеша остановился у окна, силясь разглядеть в тумане "доисторическую тень", но рассмотрел лишь влажные камни внизу.
- Поднимается туман! Поднимается! - обрадованно крикнул он.
Добров, пятясь из соседнего отсека, принес в охапке скафандры, которые облучил гамма-лучами и промыл антисептическим раствором.
- Ну, братцы, - сказал Богатырев, - сядем, по древнему русскому обычаю, поразмыслим...
Алеша сел, проникшись торжественностью минуты.
Выпущенная из "зверинца" Пулька ласково терлась о его колени.
Кошка Мурка осталась в "зверинце" и не отходила от своих пригвожденных к полу котят. Рожденные в космическом полете, они не могли теперь даже ползать.
- Роман, оружие! - скомандовал Богатырев. - Алеша, готовь автоматическую метеостанцию. С ее монтажа начнем. Пулька! За мной! Пойдем за населением ковчега.
Туман окутывал теперь ракету лишь чуть выше посадочных лап.
Богатырев, Алеша и Добров вышли в радиорубку, которая временно превращалась в воздушный шлюз.
С ними вместе было и население "зверинца" все, кроме кошек. Собака боязливо повизгивала.
Белых мышей Илья Юрьевич держал на ладони.
Ящерица забилась под пульт. Голубь сидел у Алеши на плече.
Дверь в кабину плотно закрыли. Добров деловито отвинчивал барашки люка, ведущего на Венеру.
Исследователи, одетые в скафандры со шлемами, походили на водолазов.
Воздух Венеры, более плотный, чем в кабине, со свистом врывался снаружи в щель приоткрытого люка.
Собака первая услышала свист и навострила уши.
Алеша и Илья Юрьевич переглянулись.
Добров наблюдал за вараном. Ящерица тяжело дышала, как после быстрого бега.
На лайке шерсть встала дыбом, и собака жалась к Алешиным ногам. Голубь замахал крыльями, но остался на Алешином плече.
Мыши вытянули лапки и недвижно лежали на огром-ной ладони Ильи Юрьевича. Люк еще полностью не открылся, а они уже издохли.
Пулька легла на пол. Бока ее провалились.
Люк открылся. Внизу виднелись черные камни, острые и мокрые.
Алеша взял собаку на руки. Добров захватил два гранатных ружья и автомат. У Ильи Юрьевича был другой груз...
Он стал спускаться первым, отыскивая ногой ступеньки алюминиевой лестницы.
Было видно, как он коснулся камней, стал на влажную почву и тяжело опустился на колени.
Алеша и Добров понимающе переглянулись.
Русский ученый Богатырев стал на колени на чужой космической земле, словно хотел выразить уважение к неведомой природе и взволнованность ступившего на нее человека.
Но Богатырев не просто стал на колени, он еще и нагнулся, словно в земном поклоне... Но он не касался лбом земли, а заботливо рыхлил ее совком, разгребал руками.
Спустившийся за ним следом Добров стоял, как на часах, с одним гранатным ружьем в руках, с другим ружьем за плечами и с автоматом на шее. Он охранял Богатырева.
Илья Юрьевич сажал на чужезвездной планете растения Земли.
Спрыгнувший с последних ступенек лестницы Алеша спустил тяжело дышавшую собаку и стал выкапывать лопатой ямки.
Первые посланники Земли посадили на здешней Венере четыре растения: тополь, кипарис, кактус и бамбук, и четыре зернышка: пшеницы, кукурузы, винограда и риса...
Илья Юрьевич поднялся с колен, выпрямился во весь свой огромный рост, одной рукой обнял за плечи Алешу, другой - Доброва.
- Ну вот!.. Здравствуй, Венера-вторая! Принимай искателей! - сказал он.
Собака встала, обнюхивая почву, сделала несколько шагов и ткнулась носом в ногу Богатырева.
- А ведь дышит, дышит! Жива наша Пулька! - сказал Богатырев, потрепал собаку по загривку и посмотрел вверх.
Туман улетал лохматым облаком, обнажив островерхую, в подпалинах ракету и вершины папоротников.
Почти невидимые в летящей дымке, над лесом проносились крылатые существа.
Добров сменил гранатное ружье на автомат и настороженно поглядывал на опасные облака:
- А ну, Алеша, пусти-ка в полет голубка нашего. Что он у тебя на плече отсиживается?
Алеша взял в руку голубя. Казалось, он дышал совсем нормально. Черные бусинки глаз у него поблескивали. Это был самый обыкновенный сизый голубок.
- Ну, лети, вестник мира! - сказал Алеша и подбросил голубя.
Голубь сначала затрепетал и поднялся по вертикали почти к облакам. Потом стал махать крыльями медленно, совсем не по-земному, не по-голубиному, скорее как летящая над волнами чайка. Плотная атмосфера позволяла ему парить. Он стал кружить вокруг ракеты.
Исследователи с интересом следили за ним.
И вдруг черной молнией вырвался из низкой тучи крылатый зверь с оскаленной зубастой пастью и на миг закрыл голубя перепончатым крылом. Потом почти упал на камни, взмыл над ними и скрылся в туманных вершинах.
Голубь исчез.
Собака рычала. Шерсть у нее на загривке встала дыбом.
- Это птеродактиль, - сказал Богатырев. - Жаль сизого...
- Что ж вы не стреляли в эту гадину! - накинулся на Доброва Алеша.
- Стрелять только в крайнем случае, обороняясь, - строго сказал Богатырев. - Роман прав. Выдержка у него есть. Жаль голубка. А дело свое он сделал...
Добров выпустил на камни варана. Ящерица оживилась, забегала, забралась на камень, соскользнула с него, притаилась, высунула голову и стала оглядываться, словно высматривая добычу.